Юрий Тупицын - Инопланетянин (сборник)

— Они смеются, шеф.

— Я слушаю, Эйб, — с легкой ноткой нетерпения повторил суровый инспектор.

— Лицо, означенное на визитной карточке, в картотеке не числится. Выражено сомнение в том, что человек с таким именем был когда-либо официально зарегистрирован на территории Штатов. Специалисты по белой и черной магии в Штатах есть, в том числе и высокой квалификации, а вот красной магии не существует — скорее всего, это выдумка. — Инспектор смотрел на визитную карточку, и сыщик снова позволил себе ухмыльнуться. — Они говорят, Фома неверный — это еще куда ни шло, но Фома ль’Гаут — такого ни в Библии, ни в Коране не отыщешь. Я сказал им, от чьего имени действую, и попросил быть посерьезнее. Тогда они высказали предположение, что Гаут — это испорченное от гайд, или год. Но я думаю шеф, что гиды, проводники и Бог тут ни при чем.

Инспектор поморщился, как бы показывая, что его не интересует мнение подчиненного.

— Что они говорят о частице «ль»?

— Таковой не существует. Но, скорее всего, это означает дворянское происхождение. Вроде немецкого «фон» или французского «де» и «д», как, например, д’Артаньян. Может быть, это самое «ль» имеет отношение к арабскому «эль» — так начинаются многие арабские слова.

— А цифры?

— Скорее всего, это координаты, но что они означают и почему вписаны в визитную карточку — неизвестно. Ну, а «Южная Рыба» — это, скорее всего, название какой-нибудь гостиницы, ресторана или кафе, которое пользуется известностью у этих самых докторов магии.

Инспектор кивнул, показывая, что удовлетворен, взял визитную карточку и повертел ее перед глазами. Атласная черная поверхность поблескивала, как зеркало.

— Фома ль’Гаут, — пробормотал он, хмуря брови. — Фома ль’Гаут… Фомальгаут! Если это имя произнести слитно, в нем определенно слышится что-то знакомое, а?

— Не знаю, шеф, — с запинкой признался сыщик. — Не буду врать, не знаю!

— Фомальгаут, Фомальгаут, — бормотал инспектор. — Город? Остров? Наверное, остров! И тогда понятно, почему указаны координаты.

Наверное, у этого инспектора, как это говорится, были глаза на затылке, потому что он уловил непроизвольное движение барменши и повернулся к ней всем телом.

— Вам что-нибудь известно об этом, мисс Керол?

— Н-нет… то есть да, — растерялась барменша — так неожиданно и резко был поставлен этот вопрос.

У Керол, как и у многих других неглупых женщин, была отличная механическая память. В разговоре с Нигилом, занятая застегиванием браслета, она не обращала внимания на его реплику о Фомальгауте, но когда инспектор, как попугай, принялся повторять это слово, она вдруг вспомнила фразу своего странного собеседника так четко, будто услышала ее всего секунду назад. Эту фразу она и пересказала инспектору почти буквально, однако же с собственными комментариями.

Задав несколько уточняющих вопросов, инспектор вздохнул, снова и снова разглядывая черную визитную карточку.

— Звезда! Теперь я вспомнил и сам. Значится в астрономических справочниках по навигации. Звезда первой или второй величины. Я сам брал ее высоту, когда ходил на крейсерской яхте из Фриско в Лиму. PsA — это созвездие Южная Рыба, а цифры — прямое восхождение и склонение Фомальгаута, — инспектор передернул плечами и засмеялся, отчего его лицо сразу подобрело. — Что вы на это скажете, Эйб?

— Темное дело, шеф. — Он помолчал и добавил рассудительно: — Но кто бы ни был этот Фома ль’Гаут, он умер.

— Умер, — рассеянно согласился инспектор, — а золото исчезло… Вот что, Эйб, уточните все это у ребят из центра. И пусть они поработают по линии эксамотирования.

— Не понял, шеф.

— Эксамотирование, престидижитация, манипуляция. — Инспектор пошевелил в воздухе пальцами. — Ловкость рук и разные фокусы. Профессионалов в Штатах немного, так что пусть они хорошенько пройдутся по всем этим линиям. Действуйте!

Проводив сыщика взглядом, инспектор повернулся к барменше и некоторое время внимательно ее разглядывал. Керол было очень неуютно под его спокойным оценивающим взглядом.

— Будет лучше, мисс Керол, для вас будет лучше, — подчеркнул инспектор, — если вы намертво забудете об этой истории с Фомальгаутом.

— Я понимаю, инспектор.

Тот кивнул, выдержал паузу и уже другим, рабочим тоном спросил:

— А теперь подумайте, прежде чем отвечать. Кроме платы за виски и ваших же собственных часов, этот Немо Нигил ничего не передавал вам?

— Ничего!

— Чемоданчик, кейс, саквояж, мешок, наконец?

— Я же сказала — ничего! Он вошел сюда с пустыми руками. — Керол кивнула головой на зал. — Свидетели найдутся.

— Они уже нашлись, он действительно вошел сюда с пустыми руками, но… — Инспектор задумался и потер себе пальцем кончик носа. — Но как бы это выразиться пояснее, покойный был очень ловким человеком, умел отводить глаза.

На лице Керол снова промелькнула тень растерянности и испуга: она еще и еще раз мысленно видела, как судорога сводит тело Нигила и он, точно подрубленный, валится на пол.

— Да, он был ловким человеком, инспектор, — невыразительно проговорила она вслух.

Инспектор легонько прикоснулся к ее руке, безвольно лежавшей на столе.

— Хорошо, мисс Керол, занимайтесь своими делами Но вы можете понадобиться. Не откажите сообщить адрес, по которому вы проживаете. — И, отвечая на ее встревоженный взгляд, пояснил: — Дело серьезное, мисс Керол. Этот таинственный Немо Нигил похитил внушительное количество золота, и оно до сих пор не найдено. Но я обещаю, что без крайней необходимости мы не будем вас беспокоить.

Керол продиктовала свой адрес, попутно размышляя о том, откуда его мог знать трагически погибший на ее глазах человек. Она подумала, что на всякий случай в квартире надо будет сменить замки, и сделать это надо завтра же, потому что сегодня уже ничего не выйдет. Вдруг она испугалась, что обходительный, но судя по всему, проницательный инспектор как-то угадает ее мысли. Но опасение ее было напрасным, инспектор, не поднимая головы, записывал ее адрес простенькой шариковой ручкой.

Керол не помнила толком, как она доработала этот вечер. Слухи о самоубийстве посетителя быстро распространились по городу, и, как только полиция разрешила свободный доступ, в бар хлынули любопытные во главе с репортерами газет, радио и телевидения. Каждый из них, разумеется, считал нужным промочить горло, взбодриться, а заодно задать целую кучу вопросов. Опытные репортеры в искусстве расспроса и выпытывания, пожалуй, не уступали полицейским, а параллельная беседа с несколькими людьми нередко принимала характер перекрестного допроса. Керол дважды чуть не проговорилась: один раз о том, что самоубийца знал ее адрес, а другой — о том, что он незаметно бросил деньги на стойку. Барменша знала, что вся эта репортерская братия, имеющая отношение к уголовной хронике, имеет тесные связи с полицией, возможность проговориться напугала ее: не хотелось осложнений, к тому же пятьсот долларов были в ее глазах достаточно кругленькой суммой. Стиснув зубы, она перешла на односложные ответы, а то и просто молчала, продолжая споро выполнять свои барменские обязанности. Но ее так донимали со всех сторон, что нервы ее в конце концов не выдержали. Нечаянно разбив бутылку джина (такие происшествия, кстати говоря, случались с ней очень редко), она раскричалась, а потом и расплакалась. Хозяин бара, человек расчетливый, скупой, но не лишенный сентиментальности, сжалился над Керол и отпустил ее домой. «Совсем измучили девочку, горлопаны!» — громогласно обругал он посетителей. Посетители, в особенности репортерская братия, добродушно ржали, отпускали соленые шуточки, всячески намекая на то, что забота хозяина о своей миловидной барменше — акт не вполне бескорыстный. Но когда Керол, ни на кого не глядя, направилась домой, ей уступали дорогу с несколько подчеркнутой почтительностью и вовсе не донимали приставаниями.