Василий Бережной - Под ледяным щитом

«Да вернись ты к кнопкам!» — словно шепнул ему кто-то прямо в ухо.

— Нет, я должен… должен довести игру до конца! Не стал рыбаком — стану грибником.

Где-то в глубине его сознания уже возникало пока еще не оформившееся: «А ведь все-таки придется…» Но то был всего-навсего робкий намек, расплывчатая тень. Никифор направился в гущу леса, приглядываясь к кустам и деревьям. Вскоре натолкнулся на яблоньку — вышла на поляну и встала в траве. Яблоки мелкие, терпкие, кислые-прекислые, но он поедал их одно за другим, пока не набил оскомину. Тут же неподалеку обнаружил невысокие кусты, обсыпанные синевато-черными ягодами. Они легко отделялись от плодоножки, и стоило едва притронуться, ягода уже оказывалась в пальцах. Положил одну в рот: вкусно, очень вкусно. После кислых яблок такая ягода казалась настоящим деликатесом.

Объев несколько кустов, вышел на солнцепек, лег в траву и блаженно потянулся. Настроенный на философский лад, думал о взаимоотношениях человека с природой, задавшись целью определить свой место в великом круговороте материи.

День для Веры прошел в сомнениях: искать или не искать Никифора. Лелеяла маленькую, как солнечный зайчик, мини-надежду: может быть, он все-таки отзовется. Но шел час за часом, тени становились все длиннее, росли и росли, а вместе с ними росла и тревога. А что, если минутный взрыв меланхолии толкнул его на безрассудный, непоправимый поступок?

Засуетилась, начала торопливо собираться. Когда все необходимое было уложено в небольшие, но вместительные гнезда летательного аппарата, она долго сидела у бортового приемника, пытаясь поймать сигналы радиомаяка «Электрона». Но в эфире стоял такой треск и шум, что сделать это было нелегко. Она настраивала аппарат, прикусив нижнюю губу. Нетерпеливые пальцы крутили тумблеры, может быть, слишком нервозно, потому что в микрофон все время врывался посторонний разговор:

— Это окончательно: лечу на спутник! — возбужденновеселый девичий голос.

— Подумай, не спеши… — юноша, умоляя.

— Самый лучший санаторий, мой милый; в цирке Платона. Можно…

— Что за отдых под пластиковым небом?

Потом мешало что-то еще. Все это раздражало Веру, и она подумала: а не обратиться ли в зональный информационный центр? Там ведь можно, пожалуй, получить координаты «Электрона»…

Но вот сквозь хаос звуков послышалось долгожданное и потому волнующее попискиванье. На осциллографе задрожал голубой узор: ну конечно же голос «Электрона»! Однако в монотонных автоматических сигналах послышалось Вере чтото тревожное, и она, не теряя ни секунды, взлетела в вечернее небо и направила аппарат в ту сторону, откуда доносились эти звуки. Включила самую большую скорость, аппарат летел почти беззвучно, но ощущалась легкая вибрация. Примерно через час совсем стемнело, и по тому, что внизу исчезли огни, Вера догадалась, что там уже потянулись леса. Зигзаги на экранчике осциллографа уменьшились, свернулись и наконец сосредоточились в самом центре — зеленое пульсирующее пятнышко. Значит, можно идти на посадку, искомый объект — в радиусе от пятидесяти до семидесяти метров.

Чем ниже спускался Верин аппарат, тем больше сгущалась тьма, а когда, ломая ветки, приземлился, ей показалось, что она угодила на дно какой-то океанской впадины — за иллюминатором было черным-черно. Что делать? Где искать Ника? Вышла из аппарата, но даже шагу ступить не осмелилась. Постояла, держась за край люка и напрягая слух. Черные глаза тьмы, не мигая, уставились на нее со всех сторон, что-то ухнуло, зашелестело, тишину проколол тонюсенький треск. Неужели кто-то крадется к ней? Веру охватил страх. Сдавило грудь, кровь захолонула в жилах. Съежившись, вскочила в кабину, включила свет, зачем-то поправила прическу, касаясь волос растопыренными пальцами. Взглянула в зеркало — ах, какое бледное лицо! А чего она, собственно, так испугалась? Включила приемник музыка заполнила кабину и постепенно успокоила ее. Подумала: а не открыть ли люк? Может быть, Никифор услышит…

Села, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза…

Вроде бы и не спала, а иллюминаторы уже залиты голубизной, видны уже деревья, кусты. Самый обыкновенный лес, и ничего страшного!

Первым долгом решила найти «Электрон». Быть может, Никифор в нем еще спит. Пробираясь сквозь заросли, уже через несколько минут заметила неподалеку красноватый шар, похожий на огромную неспелую ягоду.

— Ау! Никифор!

Наткнулась на остатки костра, постояла около озерца. Где же Ник? Брела, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к шорохам, потрескиванью, шелесту. Разводила в стороны ветки, грозившие порвать изящный синий костюм и поцарапать лицо. А вот и примятая трава на опушке, ясно, здесь лежал он, упрямец эдакий!

— Ни-ки-фо-ор!

Лес несколько раз повторил ее крик и умолк. Едва заметная тропинка повела Веру вдоль леса, под живой стеною лип. Деревья словно светились в кронах, капли росы то тут, то там вспыхивали, как миниатюрные солнышки, брызжа рубиновыми, лиловыми, золотистыми блестками! И все это играло и переливалось. Вере стало так хорошо на душе… О природа, какой же невыразимой красотою ты блещешь!

…Никифор лежал, скорчившись, на левом боку, весь в крови.

Правая рука оголенная, кровь запеклась на глубоких царапинах. Большая рана ниже колена. Отекшее, в ссадинах лицо, глаз не видно.

— Ник! Ник! — Вера прижала ухо к его груди.

Поднялась, побежала к своему аппарату за санитарной сумкой. Начала торопливо обрабатывать рану, кое-как дрожащими пальцами перевязала — ведь ей никогда не приходилось оказывать медицинскую помощь.

— Чуяло мое сердце: что-то случится…

— Ничего… — прошептал Никифор, еле шевеля опухшими губами. — Только бы к аппарату…

С помощью Веры он попытался встать, но застонал и тяжело опустился на землю.

Вера вспомнила: где-то в этих местах работает отец Клары. Неужели откажется помочь? Впрочем, он же не один в заповеднике.

— Потерпи, Ник, я скоро вернусь…

Вызвала Лесное, но отец Клары был где-то на делянке.

— А что случилось? — спросила Кларина мама.

Вера вынуждена была рассказать. Радиоволны принесли ей тяжелый вздох. Вера порывалась бежать, а Кларина мама все расспрашивала, что и как.

«Эврика! — подумала Вера. — Посажу аппарат возле него! И как это я сразу не сообразила?»

Закрыла люк, склонилась над пультом. Аппарат резко взмыл вверх. Приземлилась в нескольких метрах от Ника. Взяла под мышки, приподняла, но не могла ступить и шагу: Никифору стало совсем плохо. Опустила его на землю. Растерянно посмотрела вокруг, вытерла пот с лица. Что же делать?..