Алексей Егоренков - Змеиный бог

— Клиент, — сообщил Пеплу торговец, выбираясь из машины.

Подвижная фигура выскользнула из темноты и затрусила к ним.

— Тони-Глиста! Старый каврон, никак не потолстеет! — Пако уже спешил навстречу гостю, широко раскинув объятия.

Пугливо стреляя глазами в сторону лоурайдера, Тони-Глиста приобнял торговца и что-то забормотал ему в ухо.

На рубахе гостя из тьмы болтался жетон шерифского подручного.

Глиста что-то долго клянчил у Пако, ломая костлявые пальцы, но тот лишь тряхнул головой.

— Нет, Тони. Нет. Цену ты знаешь. Нет.

— Пако! — застонал помощник, повысив тон. — Нужно заправиться. Самую малость. Одну понюшку!

— Слышь, Тони, хочешь скажу, как у нас говорят? Клиент нуждается — клиент заплатит. — Торговец ковырнул золотые коронки ногтем и сплюнул.

Глиста слезливо выдохнул, меча взгляды по сторонам.

— Один раз в долг, брат. Запиши на мой счет. Один раз.

— Нет.

— Вы же всю местную шушеру распугали! — Подручный сорвался на крик. — С кого брать? Кого заворачивать?

— Ты, компа, — Указательный палец мексиканца уперся в тощую грудь Тони, — клиент без денег. А значит…

Пако направился к машине, пошарил под сиденьем у ног Пепла и выволок на белый свет вязанку длинных мачете. Перебрав лезвия как квитанции, мексиканец выдернул одну железную рыбину и протянул ее Глисте, рукоятью вперед.

— Колумбийский тариф. — сказал Пако. — Извини, компадре. Такие правила.

Вдоль широкого лезвия скакало грубо нацарапанное послание: «║Ола, шериф Уилсон!»

— Нет. — Настал черед Глисты яростно трясти головой. — Нет. Нет. Это петля, Пако! Все поймут. Так нельзя!

— Нет так нет. — Мексиканец безразлично швырнул мачете на пятнистое сиденье. — Погнали, мучачос.

ГАР-Р-ГАР-Р-Р-Р-Р!

Бритый Чолито несколько раз вдавил педаль, заставляя лоурайдер яростно рявкать, оседая к земле.

— Стой! — Помощника шерифа затрясло. — Стой… Кольцо… Кольцо, сейчас… Старуха убьет меня, а-а-а…

Глиста принялся свинчивать украшение. И теперь он взялся за пальцы всерьез. Его длинные лапищи расплетались и переплетались, синели и краснели, но обручальное кольцо никак не желало покидать законный безымянный.

— З-зараза, не снимается, — бормотал помощник шерифа, упорно продолжая борьбу. — С-сейчас.

Пако обошел машину и сплюнул под колесо.

— Видал, слингер? Вот и нравы ваши знаменитые.

— Я сейчас, Пако, я сейчас. — Глиста удвоил усилия, и в горсти его пальцев что-то хрустнуло.

— Для моего народа брак — это есть дар Господень. Это есть подарок свыше! — прохрипел торговец, поднимая тяжелую крышку багажника.

— Как и для него сейчас. — Пепел чиркнул спичкой и закурил.

Услышав его, Тони-Глиста поднял нервное лицо.

— Ты, сынок, тоже скурвишься, — Он мрачно вытер нос. — Я сам так начинал, по маленькой. Воровать станешь. Или человека убьешь. Попомни мое слово.

— Дай помогу, — предложил мексиканец. Он вернулся и навис у подручного над головой, держа в руках большие автомобильные кусачки. — Дай сюда. Отцепим твою бирюльку.

— О… — Глиста заторможено осмотрел инструмент с оглоблю размером. — О, давай! Давай.

ХРК-к-к-к!

— А-а-а-а… — беззвучно взвыл подручный, когда зубчатые лезвия сомкнулись на его пальце. Он пытался вырваться, но Пако, сцепив золотые зубы и стальные клешни с равным усилием, кромсал и выламывал бедный безымянный, пока тот не обломился чуть ниже кольца.

— А-а-а! — передразнил торговец, с хрустом перерезав остатки связок. — Даже орешь как баба.

— Боль снять. — Мгновенно забыв о кусачках и крови, Тони выхватил у Пако мешочек. Орудуя здоровой рукой, он извлек длинную гильзу и дамское зеркальце: походный набор марафетчика.

— Рану перевяжи, локо, — посоветовал мексиканец, вытирая кольцо о брюки. Он швырнул кусачки в багажник и захлопнул крышку.

Глиста не слышал его. Помощник улыбался и шмыгал воспаленным носом. В глазах его сияли слезы радости, а с изуродованной кисти часто капала кровь.

— И палец свой забери, сдался он мне! — Пако уселся рядом со слингером и вышвырнул палец во тьму.

Кровавый обрезок метко угодил Тони-Глисте в мешок. Хлопнула дверца, машина тронулась, и несчастный помощник шерифа растаял позади.

— Не скажу, что я такого не видел, — произнес стрелок. — Видал и хуже. Но я, пожалуй, сойду. Останови машину.

Пако развернул к нему оживленное лицо.

— Слингер! — Он щелкнул перстнями. — Ты еще не понял, но у нас в руках билет до конечной. И мы с тобой тут такое увидим, что и черту не снилось. Это корыто повезет нас через люциферов огонь и бушующие реки мьерде, а мы будем веселиться, кричать как девочки, держаться за руки и глотать пивко!

В усах испанца искрился снежный порошок. «Глиста, — отметил слингер, — не досчитается одной доброй понюшки».

— Интересно, что было бы, — протянул Пепел, — узнай шериф Уилсон, что у картеля готов на него нож?

— Тебе-то что? Ты всё равно соучастник. В доле, как говорится, и на медь, и на веревку.

— Соучастник чего?

Пако блеснул зубом.

— Увидишь, слингер. До рассвета обернемся. Знаешь, как еще у нас говорят? Пута соврет!

Испанец кратко перекрестился и харкнул через плечо.

Оставив бетонную трассу за кормой, автомобиль поднялся на рессорах и захрустел по проселочному гравию. Водитель отключил верхние лампы. Буря чуть улеглась, и Пепел снова попробовал закурить.

— Увижу что? — упрямо спросил он.

— Ай-яй-яй, лишние знания, ми компа. Берегись лишних знаний. Всему свое время.

Пако щелкнул огромной зажигалкой. В ноздри Пепла ударил запах сырой нефти, но сигара послушно затрещала, вбирая чадящий огненный язычок.

— Ты что-то говорил про долю, — вспомнил слингер. — И про медь.

— Скажи мне, дорогой друг, — мексиканец прихлопнул огонь крышкой, — доводилось ли тебе играть на деньги?

— Банковал. — Стрелок кивнул, затянувшись и пуская дым. — Бывало.

— Вот как. — Торговец поднял бровь. — Руку дай.

Он спрятал зажигалку в карман, выгреб откуда-то горсть медных жетонов и ссыпал их Пеплу в ладонь.

— Оплата наша будет гибкой, — сообщил Пако. — Фишка дрянь, но в Вегасе пойдет хорошо. Только знай, в какую машину совать. Работу сделаешь — расскажу.

— Посмотрим, — отозвался Пепел, смахнув жетоны в карман.

— Итак. — Мексиканец хлопнул себя по коленям. — С музыкой разобрались. Фонетический диск не узнал — минус. Понимаешь в индейцах — плюс. За третье очко поборешься?