Олег Котенко - Слово говорящего

На следующий день Говорящий пришел рано. Вместе с рассветом. Он поднял Кагэро и вытолкал, сонного, к выходу из пещеры. Над скалами разгоралось розовое пламя. - Красиво... - Кагэро как завороженный следил за сменой красок, такого рассвета он не видел еще никогда. Нежно розовая краска разлилась по небу и только после этого стала постепенно густеть на востоке. Из-за горизонта вырвались оранжевые языки. Наверное, над самим горизонтом занимается новый пожар, желто-оранжевый, но его Кагэро видеть не мог из-за скал. Струи пламени пронзили розовый небосвод и мгновенно потускнели. Вернее, расплылись. И уже после всего этого Кагэро увидел настоящий солнечный свет. Он в миг затопил все небо, сквозь розовожелтую пелену прорезалось обычное синее небо. Вскоре оно побелеет и станет голубым лишь к вечеру, а такой синевы в нем не будет до следующего утра. - Ты свободен. Кагэро опустил голову и несколько секунд водил ею туда-сюда, пока не погасли пятна света в глазах. - Что? - Можешь идти на все четыре стороны, - сказал Говорящий. - Как? - не поверил Кагэро. - Все? - Что все? - Ну... А как же то, о чем ты мне говорил? Говорящий улыбнулся. По идее, он должен был рассмеяться над глупостью Кагэро, но ничего смешного в этом не было. Он только снисходительно улыбнулся. - И что же ты надеялся узнать, сидя в безопасной долине? Там, он махнул рукой в сторону скал. - Только там течет жизнь, здесь время остановилось давно и уже навсегда. Здесь никогда не уходит лето и не вянет трава. Смотри, уже и следа нет от ям, которые ты копал. Земля восстановилась. Но здесь человеку жить нельзя. Я и сам боюсь этого места. - Боишься? Что же плохого в вечном лете? - А что в нем хорошего? Здесь ты как бы постоянно проживаешь один и тот же день снова и снова. Ты не состаришься, но жизнь твоя будет похожа на... на болото. Попробуй написать стихи. Солнце взойдет - и бумага, на которой ты писал, растворится в воздухе. Ты опять возьмешь листок и сочинишь те же стихи, и запишешь их, а на следующее утро все произойдет заново. Кагэро почувствовал, как что-то сжалось в груди. - Значит, если я не уйду прямо сейчас, то на следующее утро ты заново расскажешь мне все это... а я снова не уйду, и все будет повторяться? - Да. Вот почему я разбудил тебя так рано. На меня это место пока не действует - я ЗНАЮ, как противостоять ему, но для тебя все повторится. - А я буду знать? - Возможно, - уклончиво ответил Говорящий. - Истина сама выбирает, кому какую часть себя открыть. А теперь уходи. Помнишь, как попал сюда? - Нет. - Это потому что я вел тебя. Провел сквозь завесу застывшего времени. Но ты можешь и сам уйти. - Как? - Просто уходи. - Как? - не понял Кагэро. - Просто идти? - Нет, идиот! Ты должен четко уяснить для себя, что ХОЧЕШЬ УЙТИ. Понял? Именно уйти. Ну конечно же он хочет уйти! Какие могут быть сомнения. Только вот как... Кагэро повторял себе: "Уйти... уйти...", но ничего не менялось. А во взгляде Говорящего все более заметным становилось разочарование. И тут в Кагэро что-то сломалось. Возможно, надоело постоянно чувствовать на себе оценивающий взгляд или что еще, но он вскричал: - Ненавижу, черт тебя подери, ненавижу! И ударил кулаком в скалу. И сердце чуть не остановилось от испуга. Не было перед ним никакой скалы, было озеро, возле которого он встретил наглого каппа, был сырой ветерок и запах травы и воды. Кагэро оглянулся и не увидел ни скал, ни Говорящего. - Свободен... - выдохнул Кагэро. Упал на колени и зажившими уже ладонями смял тугие стебли травы. - Наконец-то свободен. - замолчал на секунду. - И к черту ваши Истины. Проживу и без них. Все его естество ликовало, поэтому Кагэро не заметил, как печально вздохнул ветер в ветвях деревьев.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

У Итиро было круглое, бледное до невозможности лицо. И он почти всегда улыбался. Улыбка будто прилепилась к его полным серовато-розовым губам. Кагэро, когда увидел его впервые, вздрогнул от испуга. Это нормальное чувство, которое испытываешь, видя чье-либо внешнее уродство. Что странно, уродливые люди никогда не внушают отвращения, но почти всегда - страх. Постепенно привыкаешь. И Кагэро уже привык к необычной внешности своего спутника. Итиро был почти слеп, но его слух и обоняние ничем не отличались от звериных. Также у него было развито какое-то непонятное шестое чувство: он прекрасно ориентировался без помощи зрения, Итиро чувствовал каждый камень на дороге, никогда не касался плечами стен даже в самых узких улочках. И сейчас, шагая по самому краю пропасти, Итиро шел уверенно и непринужденно. Кагэро плелся следом, холодея каждый раз, когда нога становилась неровно. - Осторожно! - вскрикнул Кагэро - камень размером с два кулака сорвался из-под ноги Итиро и, кувыркаясь, полетел вниз. Итиро оглянулся. - Что? _Боги, он даже не заметил_, - с ужасом понял Кагэро. - Ничего, ничего, только иди, пожалуйста, осторожнее. Итиро передернул плечами и поправил сумку на левом плече. Кагэро почувствовал, что пальцы, сжимающие ремень его сумки, совершенно онемели и он был близок к тому, чтобы выронить свой полумешок. Плотнее прижавшись левым плечом к гранитной стене, он сделал несколько глубоких вздохов. Дальше тропинка шла под углом, придется идти вдвое медленнее, чтобы не поскользнуться. - Проблема твоя в страхе, - заявил Итиро через плечо. - А что же мне делать, если более, чем наполовину, уверен, что не доживу до вечера? - А ты будь уверен полностью, что не доживешь, - хохотнул Итиро. Тогда нечего и бояться будет. Даже лучше: будешь надеяться, что может быть останешься жив. - Спасибо за совет... - А если серьезно, то как раз страх увеличивает вероятность того, что ты очутишься вон там. Он махнул рукой, указывая в пропасть, при этом так качнулся, что у Кагэро на миг остановилось сердце. - Ведь признайся, - продолжил Итиро. - Воображение рисует тебе всякие неприятные картины, правильно? Остановись. Кагэро встал, повернулся к стене спиной, но сумки из рук не выпустил. И в очередной раз понял, что выбрал правильную одежду, пусть и необычную. Просто представить нельзя, как можно ходить по горным тропам в таких шароварах, как у Итиро. Между прочим, шаровары и кимоно, которое сейчас лежит свернутое в суме, вышивала не мать, а невеста. Кагэро, когда узнал об этом, даже присел: какая же девушка согласится жить с таким? Кагэро еще раз посмотрел на луноподобное лицо Итиро. - Ну? - Кагэро выжидающе посмотрел на своего спутника. - Не нукай. Так, скажи, представляешь ты себе, как вот сейчас выскочит камень у тебя из-под ноги и ты закувыркаешься вниз? Кагэро уставился в небо. Вообще-то да. Но ведь делает он это не специально. Само по себе выходит. - Представляю, - признался он. - И тебя так и подмывает подойти к самому краю, - продолжил Итиро, улыбаясь, - подойти, глянуть вниз. Не для того, чтобы увидеть, что там, внизу. А для того, чтобы почувствовать, как кровь превращается в вишневый сок. Кагэро прошиб пот. Он почувствовал, как одеревенели мышцы, а суставы и вовсе срослись. Он сам превращается в камень... Потому что вот точно такой голос и такое же выражение глаз было у Говорящего. Он с трудом двинул глазами, чтобы перевести взгляд с вершин гор на Итиро. - Нет, - судорожно выдохнул Кагэро. Стало хуже. Сведенная судорогой грудь выпустила воздух из легких, а впускать не пожелала. Кровь рванулась к лицу. Жуткая пустота стала образовываться под ребрами. - Эй-эй! - крикнул Итиро и тут же всякое сходство с Говорящим исчезло. - Успокойся! Ладно, пошли отсюда. Похоже, тебе действительно плохо.