Александр Колпаков - И возгорится солнце

...Совсем близко он увидел глаза, наполненные ужасом. Она судорожно рыдала:

- О-о!.. Как это было страшно...

- Пустяки! Ты не ушиблась? - он внезапно привлек ее к себе.

Аура медленно приходила в себя и бессознательно отстранялась, но он не отпускал. Она вздохнула, затихла, положила ему голову на грудь. Так они сидели и молчали, пока робот не довел меркуроход до цели.

...Через два дня Аура улетала обратно в Эвенкор. Михаилу было грустно, хотя он старался и не показывать этого.

- Ты еще вернешься в ГАДЭМ? - спросил он.

- Да, вместе с Всеволодом. - Она задумчиво поглядела на него.

- Я буду ждать,- сказал Михаил.

Она промолчала. Потом, уже поднявшись к люку рейсовой ракеты, обернулась и с улыбкой помахала рукой...

- Пора, малыш,- прогудел над его ухом Кедров. Михаил вздрогнул, встал, начал собирать приборы.

...К исходу "дня" они благополучно достигли равнины ГАДЭМа. Михаил сразу заметил необычное оживление. На космодроме стояли два пассажирских лайнера.

- Еще кто-то прибыл, - сказал он, стараясь разглядеть длинную цепочку людей в скафандрах, тянувшуюся к диспетчерской башне.

- Биокибернетики, - равнодушно ответил Кедров, думая о чем-то другом. Они входят в группу запуска Космотрона.

- Биокибернетики? - переспросил Михаил.- Значит... - он замолчал.

- Да, - закончил за него Кедров. - И Аура тоже.

Михаилу очень хотелось пойти туда, к ней.. Но, поглядев на спокойного, отрешенного от всего Кедрова, он не сдвинулся с места. Кедров направил машину прямо к Главной башне, где должны были находиться и члены Совета Энергии. Едва войдя в зал, Михаил понял, что здесь уже известно об успешном дебюте Универсона.

Борак подошел к Кедрову, протянул руку:

- Рад за тебя, коллега. Совет формально не имеет теперь никаких возражений. Можно испытывать Космотрон. Поздравляю.

Однако его слова плохо вязались с разочарованным выражением лица.

- Говоришь, формально? - сказал Кедров. - А на деле?..

Борак развел руками:

- Истинный ученый должен сомневаться до конца. Возможны любые случайности. Мы живем в вероятностной Вселенной.

- Вероятность и случайность - не одно и то же, - заметил Кедров.

- Не спорю, - охотно согласился Борак. - Однако...

Он не досказал свою мысль и язвительно улыбнулся. ...Чем ближе подходил день пуска Космотрона, тем напряженней бился пульс жизни ГАДЭМа. Михаил окунулся в гущу самых неотложных дел. Он вынужден был тянуться из последних сил, чтобы не отставать от Кедрова, энергия которого подавляла и изумляла его. То они корпели над уточнением программы разгона протонов; то вместе с Данном, как одержимые, мчались на Станцию Космосвязи - вести очередные переговоры с Титаном, где готовился к пуску аналогичный Космотрон; то часами бродили в лабиринтах Концевого Параболоида, вместе с армией инженеров и наладчиков выверяя тончайшие механизмы синхронности. Временами Михаил забывал даже о том, что Аура здесь, в главной диспетчерской. Несколько раз заговаривал о ней с Кедровым, но тот словно не понимал, о чем идет речь. Сжигаемый лихорадкой последних приготовлений, Кедров был похож в эти дни на сомнамбулу. Подчиняясь его неукротимой энергии, ворочалась вся эта громадная масса людей, механизмов, автоматов, хотя формально ею управляли Дайн, Цыба, Соколов и тысячи их товарищей.

Только однажды Соколову удалось мельком увидеть Ауру, когда он заскочил в главную диспетчерскую, чтобы узнать о ходе монтажа Командного робота. Он подошел к ней чуть ли не на цыпочках. В башне царила атмосфера лихорадочного волнения: приближался день пуска, а Командный робот не был готов. Вокруг его звездообразного корпуса с раскрытыми лучами-створками густо толпились озабоченные кибернетики. Они были прекрасными инженерами. Все, что можно было сделать, они сделали. Но сверхтонкую настройку Биоробота - эту новейшую науку, возникшую в связи с пуском Космотрона,- освоили лишь несколько человек, и среди них Аура.

- Аура, - тихо позвал он.

Девушка блеснула на пего серо-голубыми глазами, усталым движением поправила волосы, стесненно вздохнула.

- Ну, теперь ты довольна? - он кивнул на Биоробот, на равнину, ясно видимую сквозь стену башни. Тысячи роботов, похожих на больших пауков, деловито монтировали последние секции Космотрона, тянули линии волноводов, устанавливали защитные экраны и барьеры. - Дело идет к концу.

Она смотрела на него и молча улыбалась. Говорить было не о чем: не то время, не та обстановка. Все личное казалось сейчас несущественным. Сознание победы общего дела связывало их сердца более прочной нитью. Кто-то включил многоканальный космофон. В зал ворвался вихрь кодированных сигналов: обрывки команд, ответов, запросов. То переговаривались между собою роботы, заканчивая предпусковые операции на Космотроне. Иногда в их голоса врезалась живая струя человеческой речи. Михаил попеременно узнавал голоса Кедрова, Цыбы, Дайна, Макрольва, следивших за действиями автоматов. Внезапно все голоса смолкли, в космофоне послышался негромкий металлический лязг. Растянувшись по всей равнине, армия механоавтоматов двигалась к своим "жилищам" - ангарам. Высоченный тороидальный вал Космотрона, уходивший в обе стороны за горизонт, бросал на них ослепительные копья света.

Настал день пуска. Глаза всех, кто был на Меркурии - в подземных убежищах, пунктах связи, диспетчерских и операторских залах,-устремились на купол Главной Башни управления. Там был Дайн, бесконечно усталые глаза которого светились тихой радостью: наконец-то свалилась с плеч эта невиданная стройка; Борак и члены Совета Энергии, упорно сохранявшие на лицах традиционный скепсис и недоверие; застывший у пульта Цыба - изредка он будто просыпался и нервно передергивал плечами.

Михаил, Кедров и Аура находились в отсеке Командного робота.

В космофоне размеренно прозвучал металлический голос автомата:

- Есть Титан! Они готовы.

И тотчас на вершине Концевого Параболоида возник яркий зеленый шар сигнал начала эксперимента.

Кедров не сводил взгляда с большого, во всю стену, круга цезиевых часов, стрелка которых отсчитывала последние секунды. Вот она коснулась деления "нуль". Автоматически включился Командный робот. Точно такую же операцию проделал и его коллега на далеком спутнике Сатурна, в двух миллиардах километров отсюда. Аура, крепко сжав пальцами звукоприемный шлем, старалась уловить только одну мелодию - голос Главного Нейрона, едва пробившийся сквозь тысячи сигналов, испускаемых приборами Концевого Параболоида. И не только уловить, но и довести до совпадения, резонанса, с ответной мелодией, которую испускал Командный робот Космотрона. В момент резонанса включится электромагнитное поле ускорителя. Точным движением Аура возбудила группу искусственных биоклеток, вмонтированную в электронную схему Биоробота, и замерла, обратившись в слух. Вскоре она отчетливо восприняла мелодию Главного Нейрона. Мелодия была так чиста, окрашена такой глубокой, почти человеческой тревогой, что сердце Ауры дрогнуло. Ей почудилось, что бесстрастный автомат взволнован какой-то опасностью и зовет на помощь... Она беспокойно взглянула на пульт, где светились бесчисленные шкалы приборов. Нет, кажется, все в порядке.