Владимир Фильчаков - Торговец жизнью

- Да ерунда, - поморщился я. - Будто произошла катастрофа, и вы... Ну, ты и Андрейка, в ней погибли...

Я говорил и со страхом ждал вердикта, который она обязательно вынесет, истолковав мой сон как плохой, предвещающий несчастье.

Я рассказал ей про Витамина, побег из города, про деревню и торговцев временем и замолчал, ожидая, что скажет Надя. Она улыбнулась, и у меня отлегло от сердца.

- Это к счастью, - сказала она и погладила меня по щеке.

Я схватил ее руку и поцеловал.

- Правда, к счастью?

- Правда. Но торопись, ты опоздаешь на службу.

Я вышел из кухни в прихожую и, когда повязывал галстук перед зеркалом, Надя говорила:

- Вчера тебя сильно поразил этот торговец. Помнишь, на площади? Он сидел у подножия памятника и смотрел своими страшными глазами. А рядом сидел человек, у него глаза были такие отрешенные, такие пустые и пугающие, что казалось, его нет здесь, на площади только тело, а сам он совсем в другом месте. Инопланетник составлял узор для какого-то парня. Помнишь?

- Да, конечно, - ответил я, чувствуя в душе полное смятение. Я решительно не помнил вчерашний день!

- Мне кажется, ты загляделся на этот узор дольше, чем нужно, вот тебе и приснился ужасный сон. Выброси его из головы.

- Ну, еще бы!

Я поцеловал Надю, заглянул в комнату к Андрейке, который мирно спал, и вышел из дому.

Кому не знакомо ощущение после пробуждения от страшного сна? Когда наступает облегчение от того, что весь тот кошмар, который терзал вас ночью, был ненастоящим, существовал только в вашем воображении. Вот же он, город, цел и невредим, не исчез, не испарился, он на месте, живет, радуется восходу. Гудят автомобили, звенят и грохочут трамваи, автобусы с шипением распахивают двери. Люди деловито спешат на службу и не обращают на меня никакого внимания. А обратить стоило! Потому что я улыбаюсь от уха до уха, я просто свечусь, радуюсь тому, что катастрофа была, но нас она никак не затронула, и можно не думать о ней.

Я шел по улице, ярко освещенной утренним солнцем, и вдруг меня словно что-то стукнуло в грудь... На асфальте, прислонившись к стене, сидели инопланетник и человек. Торговцы временем. Они точно такие же, как в моем страшном сне. Я долго стоял перед ними, забыв о том, что мне нужно на работу. Толмач повернул голову и медленно произнес:

- А, это ты, добрый человек.

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова.

- Не хочешь, чтобы Рацна составил для тебя узор?

Я не могу даже покачать головой, я парализован.

- Тогда ступай себе мимо.

Уйти отсюда, уйти скорей, иначе опять закрутятся перед глазами шарики, и все пропадет! Исчезнет эта улица, этот город, такой блистающий и прекрасный, исчезнут Надя и Андрейка, и я опять окажусь на вонючем сеновале. Уходи же! Но что-то не пускает меня, что-то держит, и я с ужасом чувствую, что в глубине души не хочу уходить, а, наоборот, хочу, чтобы Рацна составил для меня узор. Это приводит меня в такое отчаяние, что мне хочется заорать так, чтобы все вокруг содрогнулось от ужаса... И я слышу голос толмача:

- Как видишь, ничего невозможного нет. И луну при желании можно зашвырнуть в космос. Так что же ты выберешь? Пройдешь мимо, или воспользуешься услугами Рацны?

- Я... я не знаю...

- Ну, добрый человек, - снисходительно сказал Борис. - Кто, кроме тебя, может разобраться в твоих желаниях?

Действительно, кто?

- Скажите, Борис, - еле ворочая непослушным языком, выговорил я. - Этот мир - ненастоящий?

Я обвел рукой вокруг, заметив, что солнце затянулось серым маревом, улица поблекла, машины стали гудеть раздраженно, трамваи грохотать презрительно.

- А это тебе решать, - усмехнулся Борис. - Как скажешь, так и будет.

Я медленно опустился рядом с ним на пыльный асфальт. Вот так. Нужно решить, настоящий это мир, или нет. А если я ошибусь? Здесь - счастье. Но оно уже представляется мне иллюзорным, фальшивым. Я ведь не помню вчерашний день. А если этого дня для меня просто не было?

- Я не хочу решать! - неожиданно для себя, выпалил я. - Не хочу!

- Ну, не решай, - покладисто согласился Борис. - Тогда кто-то решит за тебя.

- Кто? Рацна?

Борис повернулся ко мне всем телом и тихо и значительно произнес:

- Открою тебе один небольшой секрет. Рацне это решительно все равно. Так же, как бывает все равно тебе, когда ты, походя, наступаешь на муравья.

- Я для него - муравей?

- Боюсь, гораздо меньше.

Борис отвернулся и продолжил:

- Только не надо делать такое разочарованное лицо. Ведь тебе же все равно - кто он и откуда. Ты даже не интересуешься, вокруг какой звезды вращается планета, на которой находится его родина.

- Да, но это как-то само собой получилось, - начал оправдываться я. - Они появились так незаметно, буднично, что никто не может вспомнить, когда это произошло. Это как... как русская изба, например. Она есть, ее умеют строить, но кто и когда построил ее впервые - никто не помнит. Или колесо. Оно было всегда. Так и инопланетники. Ощущение такое, что они были здесь всегда. Погодите, погодите, а не связано ли их появление с катастрофой? Уж не они ли ее устроили?

- Не думаю, - Борис улыбнулся, и опять у меня побежали мурашки по коже от его улыбки. - Я допускаю, что некоторые люди могут развлекаться уничтожением муравейников, но не все же. И муравьи продолжают существовать как вид. Их города остаются целыми, а те, которые разрушаются, отстраиваются заново. Инопланетникам просто незачем было устраивать такую катастрофу.

- Тогда кто же ее устроил?

- Тебе нужен конкретный виновник? - Борис насмешливо посмотрел на меня.

- Да, хотелось бы знать.

- А ты не впадешь в панику, узнав имя?

- В панику? Какого черта? У меня крепкие нервы. Так что, виновен в этом один человек?

- Один.

- Так кто же это?

- Ты.

Странно, но при этих словах я не испытал никаких чувств, словно Борис назвал совершенно незнакомого человека. Мы сидели, прислонившись к стене, а мимо нас шли прохожие, и я видел только их ноги. Люди шли, а я молчал. Потом медленно повернул голову к Борису.

- Значит, это я. Ну что же, я подозревал, что вы ответите что-то в таком духе. Все предшествующие беседы с вами настроили меня на такой ответ. Знаете, я не могу согласиться с вами. Я не придумывал катастрофы. Как я могу придумать то, чего не знаю, не понимаю? Я не понимаю, каким образом исчезло все это, - я обвел рукой вокруг. - Я могу оценить только последствия, а они ужасны. Может быть, я был в бессознательном состоянии? В бреду? В горячке? Или напился пьян до изумления? Вы можете сказать мне, как все произошло?

- Ты сам знаешь ответ, добрый человек.

- Ничего себе, добрый человек, который уничтожил полмира!

Я вскочил, сжал кулаки, и в бессильной ярости посмотрел в насмешливые глаза Бориса. Краем глаза я видел, что Рацна повернул голову ко мне и смотрит, как мне показалось, очень внимательно. Это взбесило меня еще больше.