Андрей Печенежский - Безмолвие

- Половина шестого. Парочка вертолетов уже упорхнула. Дурацкая история, правда?

- Что еще за история, сержант?

- А такая история, сержант, что до сих пор никого не нашли. Тут есть один майор, так он намекнул вчера... мол, беглых вообще... не меньше четырех... сотен... - Мари заговорила отрывисто, кривя и растягивая губы перед зеркалом. - Взбесились они, что ли все в одну ночь... Я так соображаю... кто-то здорово перестарался, наплодив столько хранилищ... Эй, сержант! - хитро прищурилась Мари. - Слишком долго ты смотришь на пустую палатку!

- Разве следопыты ушли?

- Их подобрал еще первый вертолетик. Твой Шарр был великолепен. Как всегда. Я даже загляделась, эдакий... - Мари оторвалась от стола и зашагала туда-сюда, изображая следопытов. - Но что я скажу тебе, сержант: они все подряд - мальчики-чудо. Ты не находишь? Даже обреченность не портит их.

Тилла повесила полотенце на крючок. Первый же вертолет... А если это к лучшему? Сказка о Женщине из Сити, Которая и о Безмолвном Следопыте, Который... Обреченность?

- Почему ты называешь их обреченными?

- Привет, сержант! - удивилась Мари. - А ты, разумеется, считаешь их нормальными людьми? Чудненькая нормальность! Ни тебе семьи, ни дома... Один тип рассказывал как-то про лошадей на старых шахтах. Знаешь, что он рассказывал про лошадей на старых шахтах? Они оставались под землей до конца... Это, по твоему, тоже нормально? А когда их поднимали выгуливать, для них и наверху продолжалась ночь.

- При чем тут эти лошадки?

Мари помолчала.

- Ладно, нам пора, сержант. Уже почти шесть.

Позавтракав, они отправились в штабную палатку. Следопыты могут опять вернуться затемно, - напрасно Тилла старалась думать о чем-то другом, - и они могут вернуться через неделю... Первый же вертолет, четыре сотни призраков и кучка призрачных же ловцов... Да-да, Шарр тоже - выкормыш миража, разве не так? ей начало казаться, что еще в Нью-Тембре (случай свел их на поимке дезертиров Н-ской дивизии) - еще там он предвидел и все последующие встречи: на Побережье и здесь, в Толкской степи; он знал, что Тилла не отвергнет пригрезившийся голос и самовольно не обнаружит на людях эту все более увлекающую связь. Странная, необозримая сказка... Почему бы тебе самой не подойти к следопыту? Этим ты ничего не нарушишь, не должна бы нарушить - странная, хрупкая, неповторимая сказка... Принимая дежурство, одевая наушники и пробуя микрофон, Тилла никак не предполагала того, что история, очаровавшая ее, кончилась еще ночью, и последними словами Сказки о Женщине из Сити и Следопыте Обреченном были слова: "Спокойного вам сна", - потому что Шарр в эти минуты уже стоял на берегу Кипрасского озера и пересчитывал выстрелы. Потому что выстрелы звучали в тех местах, куда разошлись следопыты, и только что сочно прошелестел четвертый. Следующий будет его, Шарра... Следопыт подошел к самой воде, снял вещмешок и бросил себе под ноги; туда же лег и зачехленный карабин. Следопыт скрестил руки на груди, озерная глубина взирала на него последними, быстро блекнущими звездами. Четыре снайперских выстрела неужели и пятый не отзовется вселенской трещиной? "Сильные так не поступают... Безмолвие, зачем ты предало нас?.." Начштаба внезапно изменил решение и на рассвете проводил следопытов к посадочной площадке. Шарр тогда снова пытался прощупать мысли потного человека, и снова увидел лишь темный провал, а потом увидел воспаленные глаза пилота, которому было все равно, куда направить машину. "Продолжайте от озера", - напутствовал группу распорядитель. "Я сделаю это сейчас! - таял от внутреннего напряжения юный следопыт. - Или как только мы поднимемся в воздух! Пусть полюбуются прогорающим небом!" - но в вертолете все утихло, а потом они высадились на берегу, где их караулили снайперы. Стена Кипрасского нагорья казалась недосягаемой... "Сильные так не поступают, Безмолвие... кто дал тебе эту двуликость? Я хочу совершить то, на что я еще способен: воспользоваться сигналом и швырнуть тебе последний свой дар восхитительное озеро, в котором не будет рыбин и которое наполнится оптическими прицелами и нашими душами... Я хочу этого, позволь мне!" - так стоял он, спиной опираясь на липкую твердь исполинской, не всякому видимой статуи, а идол, неумолимый и безответный, медленно подвигался к обрыву - и подвигал туда Шарра. Следующий выстрел был его; пуля прожила свой миг миг внепространственного и вневременного осуществления, - она поразила цель и мелочным отбросом плюхнулась в воду...

- Из чего нам предлагают выбирать? Кто предлагает? И кто возьмется сделать выбор за нас? И когда - когда, черт возьми! - резво жестикулировал начштаба перед майором-снайпером. - Неужели кому-то не ясно, что они все, все без исключения! - заражены сигналом! Следует оповестить население Кипрасса, Побережья, оповестите всех! Безмолвные - вне закона! Питомники... Тилла, свяжите меня с командующим ВВС! Что с вами, Тилла?..

- Будто во сне... - прошептала она. - Вы находили такое? Вы найдете, быть может... немного терпения, и это придет...

- Да что с вами, девочка? Майор, кликните людей из лазарета. Ее надо уложить, помогите мне...

- Как во сне - но я не спала! Не спала! Поверьте, я ни разу не спала, хотя и просыпалась после... Это правда... а он словно не замечал меня... вроде ничего такого не существует...

- Конечно, мы вам верим. Прилягте, Тилла. Вот сюда - вам удобно? Это все от солнца... Вы слышите меня?

- ...вроде нет ничего... но разве возможно, чтобы не было ничего - и вдруг... ты уже не один?..

- Это от солнца, дорогая. И еще - пустыня. Завтра мы отправим вас в город... Где же док? Что? Наконец-то... Что-нибудь успокоительное, кажется, у нее удар. Майор, пойдемте, у нас еще уйма работы. Мари, срочно - командующего ВВС...

В то же утро массированная бомбардировка обрушилась на питомники без предупреждения и вывода за их пределы инструкторского состава; боеголовки испотрошили девственные луга заповедников, затянули обвалами ущелья, пустили по лесам гогочущие смерчи пожаров. Когорта провалилась в небытие, но сотни и сотни безмолвных уже разбрелись по дорогам севера и юга, запада и востока страны. Небольшими отрядами и поодиночке - что было делать? Самовольно начали исчезать спасатели-экстра, первоклассные испытатели, надежные стражники, за ними целиком - спецгруппы разведчиков-диверсантов из подразделений регулярной армии. И уже кто-то из сограждан хватился вдруг загадочно пропавшего соседа, который - да, показывал завидное здоровье, был хват и ловкач, но никаких особых заслуг не имел, занимался обычным несложным делом - куда он сгинул? Что это значит? Уж не засекреченный ли безмолвик?

"С тех самых пор я ничего не вижу, Задира. И ты бы ничего не увидел. Я ничего не помню, во мне истлел интерес. Что тебе сказать? Положить бы руки на белую скатерть, выпить бы кружку холодного пива, а потом упасть на чистую простыню... Еще никогда этот мотив не удерживал меня так цепко. Больше ничего я не знал, Задира. Конец Когорты они приняли запросто, как и ее древнее зачатие; это твои слова, Задира, - было - не было, будет - не будет?.. Они засыпали мальчишек в мясорубку и кивают: боевая операция, потом спохватились и снова кивают: что делать? Бомбы уничтожили рассаду, но бомбы нельзя направить против участия зрелой поросли. Всепроникающего, успевшего распространиться, коренного. Так они говорят обо мне, Задира, и о тех, кто еще остался. Что им делать? Что делать мне? Они говорят: безмолвные, объявитесь! - или вам приличествует созерцать невинные жертвы у своего алтаря? - это их слова, Задира, а я будто ослеп. Они сожгли наших детей и прикрываются своими. Я точно ослеп, Задира: оптические прицелы ослепили меня, оптические прицелы ослепили всех. Развитая мускулатура, стройная осанка, невозмутимое выражение лица - теперь это сделалось верной уликой против любого встречного. Они подозревают отчаянно и носятся вокруг собственного башмака. И синие излучатели тут ни при чем - синий свет лишь возбудил цепную реакцию. Я совершенно ничего не вижу, Нэг".