Светлана Дильдина - Созвездие Чаши

   — Почему? — снова спросил он, вызвав дружный смех.

   — А потому что лапша у него там постоянно… и на других вешать пытается! — охотно продолжил объяснения Саиф. Мотнул головой в сторону девчоночьей половины: — А вон Тайгета у нас — Кошка, Шаула — Мама… да ладно, всех выучишь.

   — Прозвища — это так, — улыбнулся Шедар, показав жемчужные ровные зубы — как у модели с обложки… — Веселей же. А к имени привыкнешь очень быстро. Они это делают грамотно, впечатывают в подсознание…

   Из душа они вышли с Шедаром. Приятно с ним было общаться… только ведь пора и самому давать отпор, всю жизнь за чужой спиной не просидишь.

   — Чем вы тут занимаетесь? Кроме физухи? — спросил новичок.

   — Ну, можно читать, например. Только не всегда помогает. Порой дохнем со скуки…

   — Тут и библиотека есть?

   — Слишком серьезное слово… это народ достает иногда. Книги, записи… в целом не одобряется, но пока немного — смотрят сквозь пальцы. Время от времени отбирают. Кстати, не так уж неправы — нечего голову забивать, а то привидится в Чаше… Да и какой с тебя толк, если будешь все время проводить за книгой или клавиатурой?

   — И как можно достать? — заинтересовался Альхели.

   — Наверху, в гостевых. Ну или у наших — если договоришься. Народ, в общем, не жадный…

   Девчонки тоже в душе с утра побывали — чуть позже, старались с мальчишками не пересекаться, хоть одним направо, другим налево.

   Странно было Рише смотреть на них. Чужие все… а держатся, как подруги. И с ней… будто сто лет знакомы. Только не расспрашивают о прошлом.

   — Ай, коса у тебя какая! — завистливо говорили девчонки, и, с сожалением: — Обрезать будешь? Стоило бы!

   — Не хочу, — тихо возражала Риша. — Это как память…

   После душа и завтрака — не сразу, конечно, чтоб все снаружи не оказалось — новенькую повели к гордости конструкторов местных — так называемому аппарату, с которым Сверчок познакомился еще вчера.

   Нашира, худая, веснушчатая, вещала:

   — Фантазия у Чаши бредовая, так что увидеть можешь все, что угодно — хоть собственную прабабушку с хвостом и рогами. Но вообще личные заморочки наши она на свет не вытаскивает, сама стряпает. По-настоящему реальны только разломы, трещины, жгуты всякие… Ну, и так далее. А если увидишь какого-нибудь страхозавра — наплюй, живых монстров Чаша не создает. Только не слишком увлекайся плеванием — за какой-нибудь рожей с рогами вполне может скрываться реальный разлом.

   К аппарату девчонку проводила Шаула, или, как ту называли насмешливо, Мама. Некрупная вроде девушка, а тяжеловатая, основательная в каждом взгляде и в каждом жесте. Про таких говорят — справная. Нашира следовала рядом, уснащая колкостями воздух. Но, в общем, это было терпимо, и даже там, за серебряным занавесом было скорее интересно, нежели страшно — и кубики, выскакивающие из неоткуда, и смешные шипящие цветы; и до стены, твердой прохладной стены под руками Риша добралась очень быстро, не сбилась с дороги, и даже споткнулась всего один раз.

   Покачиваясь, улыбаясь устало непонятно чему, она направилась к выходу вдоль стены — рукой о стену опиралась время от времени, отходя от напряжения не столько физического, сколько нервного.

   Шаулы не было, не было и Наширы.

   У аппарата стоял тот, смуглый, именем Мирах. Задумчиво постукивал пальцами по блестящей поверхности панели.

   — Ты хорошо держишься. Надо же… быстро прошла.

   — Спасибо, — робко улыбнулась она. — А где Шаула?

   — Где, где, — отозвался, измеряя ее взглядом и сверху, и снизу, и даже изнутри, кажется. — Объяснил, куда ей идти, чтоб не мешала…

   Мирах шагнул ближе, и Риша, все еще улыбаясь, посторонилась — но поняла, что он не собирается следовать в зал, и теперь стояла, растерянная, почти прижимаясь спиной к стене. Мирах сделал еще шаг к девчонке, стал прямо перед ней, так близко, что она боялась пошевельнуться. Он был выше на полголовы, может, больше немного, и в синеватом полумраке выглядел резным изображением божка с островов. Чувствовала дыхание — запах мяты и апельсина, это от тех белых шариков, уже знала Риша, при ней такой под щекой катала Нашира. А Мирах смотрел упорно, и рукой провел по груди Риши, слегка сжал ладонь — девчонка оцепенела, уже понимая, чего он хочет, а в пустом зале даже эхо не отражалось от стен — совсем никого.

   Но он убрал руку.

   — Будешь спать со мной.

   — Нет…

   — Дура. Помогу выжить.

   — Не могу, — всхлипнула Риша, пытаясь отстраниться, не чувствовать тепло его тела.

   — Что, противно? — с усмешкой. — Бедная детка!

   Подцепил пальцами ее косу, повертел кончик, отбросил, будто мусор.

   — Пошли, страдалица.

   — Не… не разговаривай со мной так, — прошептала Риша, чувствуя себя ничтожной, раздавленной. Ну, почему она не умеет давать отпор?

   — Так это как? Ну, хочешь, я вообще говорить не буду! — он обхватил ее за шею и талию, целовал, разжимая губами губы, не давая кричать — но Риша и не кричала, слишком напуганная. И даже безропотно пошла следом. И даже разделась сама.

   И только потом, пристроившись на краю желоба, пытаясь прикрыться хоть косами — заплетенными, распустить волосы не догадалась — расплакалась навзрыд, отчаянно. И все же — тихо, кулак прижимая ко рту, чтобы рыдания заглушить.

   Мирах не разозлился. Сел рядом, сказал примирительно:

   — Ну, ты чего строишь из себя? Регор нравится больше? Так он в Чаше ради тебя и пальцем не шевельнет. Здоровый бугай… на силу надеется, идиот. Ну? — потянул к себе. Риша дрожала, боясь вырываться.

   — Я же… а если — ребенок?

   — Думаешь, доживешь? — отозвался цинично. Потом, успокаивающе, пальцами поглаживая ее шею: — Не бойся. Тут никто не залетит. Они, — кивок вверх и вбок, — Не позволят.

   Было больно.

   — Ну и сама согласилась, — говорила рыжая Нашира чуть свысока. — И нечего реветь. Сама за ним пошла.

   Ее никто не трогал — впрочем, и не только ее.

   Половина девчонок держалась весьма независимо. Общими же были Шара, красивая тихая Майя, да Мира, которой явно нравилось подобное времяпровождение. А у Тайгеты был Гамаль, и попробовал бы кто навязаться еще — от парочки получили бы нехилый отпор. И кулак у Тайгеты весил потяжелее, чем у Гамаля.

   — Мирах еще ничего, он если для себя выбрал, то тебе же лучше. А не хочешь — пошли его подальше, только сама, не жди, что кто-то добрый вступится. Только сама.

   Риша только хлюпала носом.

   — Но я не могу возражать, он сильнее намного…