Татьяна Грай - Тахиона

Скрибнеру было безразлично - почему. Его интересовали причины гибели материковых поселений; но на материк его не пустили, и он слушал Тронхэйма делать все равно нечего, отчего и не послушать?

-... одно и то же явление природы можно объяснить по-разному, и сложность заключается в отборе - как отобрать наиболее приемлемое, убедительное из этих объяснений? Почему на ранних этапах любые мыслящие существа верят в душу, духов, почему всегда возникают системы традиционных верований, и как следствие - фетишизм?

- Не знаю, - буркнул Скрибнер. - Не все ли равно?

- Что значит - все равно? - возмутился Тронхэйм. - Ты соображаешь, что говоришь? Впрочем, тебе, конечно, все равно, функционер несчастный... А вот мне каково?

- А что - тебе?

- А... - Тронхэйм махнул рукой, изображая полную безнадежность. - Что с тобой говорить... Попробуй понять, голова, - невозможно решить задачи экспедиции, не обращаясь с сургорами. Но пока мы не знаем их мифов, мы не знаем ничего об этих людях и не узнаем, будь уверен. А мифы рассказаны неполно, потому что колдун по каким-то причинам решил, что чужакам их знать незачем. А причины эти можно понять, исходя из пропущенной части мифа... то есть круг замыкается. Колдун - посредник между миром людей и миром духов, и если жизнь племени основана на вере, кто пойдет против могущественного знахаря? К тому же он лекарь... Я не хочу сказать, - продолжал Ипполит Германович, подумав, - что колдуны в принципе вредное явление, нет. Они не только охраняют веру и традицию, но и хранят знание... создают его, расширяют, передают следующим поколениям... но одновременно создают и касту знающих. Всегда и везде - одно и то же. Культура представляет собой целое, объединенное либо религией, либо искусством... либо общественными условиями. На раннем этапе - всегда религия. И бывает иногда очень трудно найти общий язык с представителями правящей касты; вот и здесь тоже. Как только напорешься на недоверие знахаря...

- А ты не напарывайся, - посоветовал Скрибнер. - Ты лучше заболей. Он придет тебя лечить - вот и поговорите.

- Забо... - Тронхэйм не договорил, вскочил и быстро ушел в лагерь.

Скрибнер фыркнул и запустил вслед социологу орех.

Несколько морских птиц, огромных, как альбатросы, пронеслись с гиканьем мимо острова. Скрибнер проводил их взглядом и посмотрел на пляж. Песок неподалеку слегка шевельнулся. Скрибнер сделал стойку. Но из-под песка неторопливо выбралась маленькая зеленая черепашка с блестящим, словно отполированным панцирем. Вылезла и зашлепала к воде. Скрибнер чертыхнулся. В нем зародилось и не оставляло теперь чувство тревоги. Пройдясь между пальмами и подумав, Скрибнер вышел на берег. На ближайшем атолле, видимом с Ки-Нтот, возникло движение. Едва различимые фигурки заметались между домиками; вскоре отчалила лодка и на полной скорости понеслась в океан, мимо Ки-Нтот, к девятому атоллу. Скрибнер, наплевав на запрет командира, сел в шлюпку и пошел на перехват местного суденышка.

- Я прекрасно понимаю твое нетерпение. - Винклер говорил сухо. - Но сегодня ты никуда не поедешь. И завтра, скорее всего, тоже. И никто никуда не уедет из лагеря, пока автоматы не найдут этих... арбузов. И пока мы не выясним, что это за зверь и с чем его едят.

- Но, Саймон...

- Нет, - отрезал Винклер. - Тема закрыта. Найди себе занятие на месте.

Тронхэйм, донельзя рассерженный, вернулся на пляж и обнаружил исчезновение Скрибнера и одной из шлюпок. Сообразив, в чем дело, он вновь пошел к командиру. Винклер успел уйти на корабль, и Тронхэйм уже собрался вызвать его, но в это время зазвучал голос автомата:

- Всем, всем... Внезапный шторм. Защита усилена. Выход из лагеря закрыт. Всем, всем. Штормовое предупреждение.

Тронхэйм дал сигнал экстренного вызова командира, и когда Винклер появился на экране, почти закричал:

- Скрибнер в море. Удрал.

- Что?..

Через секунду в воздух взлетели тускафы - роботы-спасатели - и рассыпались над океаном в поисках Скрибнера.

Но не нашли его.

Винклер вызвал группу в рубку "Эксора", и теперь все четверо слушали, как автомат уныло повторяет:

- Скрибнер, вас вызывает командир... Скрибнер, вас вызывает командир...

Ответа не было. Скрибнер словно растворился в океане. Тайфун, ожидавшийся по расчетам в конце следующей недели, налетел внезапно. Ветер несся над островами, завывая и свистя, пальмы гнулись, роняя орехи, - но в поселках сургоров не заметно было никакого движения. Сургоры, казалось, и не думали об опасности. Сергиенко, взглянув в очередной раз на метеодатчики, сказал негромко:

- Наблюдателей снесет скоро. И тускафам не удержаться.

Винклер промолчал, а Ланской зашагал по рубке, бормоча:

- Ну, идиот... и куда его понесло, чтоб ему...

К цепочке островов двигались горы воды, ветер усиливался; не прошло и двадцати минут после первого сигнала о приближении шторма, как все наблюдательные аппараты снесло в океан, и люди, накрытые колпаком защитного поля, потеряли связь с окружающим миром. Еще несколько минут - и тускафы также перестали подавать сигналы. Первая гигантская волна приготовилась уже накрыть острова, и в этот миг четыре человека, сидевшие в рубке корабля, вскрикнули одновременно от ударившей в глаза и виски острой боли.

И внезапно буря стихла.

А мир вокруг стал черно-белым.

V

Молодой островитянин с интересом следил за приближением шлюпки Скрибнера, не прекращая, впрочем, изо всех сил работать веслами. Когда Адриан Антонович подошел совсем близко, рыбак поздоровался и крикнул:

- Эй, розовый, я вижу, твоя лодка очень быстро плыть может?

- Да, - сказал Скрибнер, - может.

- Тогда, розовый, выручай, пожалуйста. Дай я к твоей лодке прицеплюсь, мне нужно на Ла-Тис поскорее, жена к родным вчера уехала, что я без нее делать буду?

Скрибнер не понял, в чем причина спешки, но, недолго думая, бросил островитянину канат. Через десять минут, легко проскочив рифы, они причалили к песчаному пляжу Ла-Тис. Молодой рыбак поблагодарил Скрибнера и посоветовал:

- Не ходи сейчас с острова. Пропадешь.

- А в чем дело? - спросил Адриан Антонович.

Островитянин помялся, затем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого рядом нет, придвинулся к Скрибнеру и сказал тихо:

- Колдун велел молчать, но ты меня выручил, я скажу... пусть мне потом будет хуже. Не ходи в океан, останься на острове, пока не пройдет прошлое... Оно уже близко, ты разве не чувствуешь? В океане погибнешь, у тебя нет тахи, я знаю.

- А у тебя есть? - поинтересовался Скрибнер.

- Конечно, есть, - сказал островитянин. - Кто же без тахи в море пойдет? - и он показал на свою лодку.

На корме стояла большая клетка, закутанная циновкой из пальмовых листьев. Кто сидел в этой клетке, Скрибнер не мог видеть. Но рыбак утверждал - что это - тахи...