Window Dark - Я - оборотень

Рядом со входной дверью располагалась вторая, ведущая в подвал. На ней присутствовал внушительный замок, и поэтому никакого интереса она для меня не представляла.

Оставшаяся дверь обычно всегда была завалена грудой носилок, лопат и наполовину поломанных метел. Но в этот день весь хлам был отодвинут от двери и разбросан по всему полу. Пару раз споткнувшись то ли об грабли, то ли об лопату я пробился к двери. Она не была заперта — тоненькая полоска дневного света проникала в щель между створками. Я потянул за плохо прибитую ручку и дверь со скрипом открылась.

Выход вел на спортплощадку. На ней никого не наблюдалось — мне все-таки удалось ловко выкрутиться. Я осторожно выбрался на свежий воздух и спокойно, как подобает солидному человеку, зашагал по направлению к дырке в заборе.

— Э, пацан, стой! — фраза, подобно молотку ударила в голову. Я чуть развернулся вправо. Со скамейки в кустах поднялись три парня и, не спеша, направились ко мне.

— Подойди-ка сюда, — позвал один из них.

Э нет, ребята. Я хорошо знал, что им было нужно, и поэтому ускоренно рванул, но не к дырке, где в спешке можно накрепко застрять, а к проходу, ведущему к воротам учаги, которые выходили на оживленную улицу.

Надо заметить, что ребята бегали хорошо и по физкультуре у них, наверняка, стояли одни пятерки. Они без проблем догнали меня у ворот, но мне все же удалось выскользнуть на улицу. Там они кольцом обступили меня, прижав к забору.

— Ну, пацан, на хрена ты бежал, а? — поинтересовался один из них, самый высокий. На нем была красивая темно-синяя болоньевая куртка, на которой повсюду были рассыпаны золотистые заклепки и кнопки. На каждой аккуратно черным цветом был выдавлен орел и надпись «Montana». На голове у него находилась спортивная шапка синего цвета с белой полосой, на которой красными буквами значилось «Swix». Серыми стальными глазами он бесстрастно разглядывал меня и, видимо, ждал ответа.

— Ну ты, козел. Мы что бегать за тобой должны? — вступил в разговор второй. Он был одет поскромнее: в затертую кожаную куртку и спортивные штаны, судя по угловатой, размашистой надписи, кооперативного производства.

— Чего, мразь, молчишь? Щас дам в хлеборезку, мигом язык вывалиться, пообещал третий парень в фирменном спортивном костюме и жокейке, что никак не вязалась с довольно прохладной погодой.

Высокий решил вернуться к основной теме нашего разговора:

— Воздух есть? Давай сюда! Ну, живо!

— Ка-акой воздух? — не понял я.

— Вот тормоз! Ну фишки, бабки.

— Нету! — решил схитрить я и рванулся сквозь кольцо.

Чувствительный удар в грудь остановил меня на месте…

… Со стороны казалось, что трое друзей повстречали своего старого товарища и теперь дружески хлопают его по плечам, искренне радуясь встрече. Немногие из прохожих натыкались на несчастный, затравленный взгляд этого четвертого. А если и натыкались, то сразу отводили глаза и спешили дальше. В конце концов у каждого были свои собственные важные проблемы и не позволяющие ни малейших отлагательств дела. У каждого была своя собственная и единственная жизнь, которую нужно было прожить достойно, а поэтому некогда было останавливаться, разбираться, вникать. А те парни? Да пусть они сами разберутся между собой. Чего именно мне лезть в чужие дела, я то ведь тоже не самый крайний. А может этот мальчик сам виноват, и бьют его за дело! Тем более я один, конечно же, здесь не справлюсь. А если и смогу что-нибудь сделать, то потом, в следующий раз, когда не буду так сильно занят. А мальчику надо самому научиться постоять за себя. И ободренный такими логичными мыслями случайный прохожий спешил дальше, не обремененный больше никакими заботами.

… Пацанам, вероятно, надоело торчать у всех на виду. И хотя они были твердо уверенны в своей безопасности, но все же клиента предпочитали обрабатывать наедине.

— Пошли-ка, отойдем, — предложил высокий.

— Ну, двигай, — потрепанный сплюнул на мой ботинок и больно пнул по ноге. Понурив голову, я двинулся вперед.

Троица, держа меня в плотном кольце, оказалась в пустынном тупичке, где уже никто не мог им помешать.

— Гони бабки! — заявил спортсмен, — за пробежку с тебя три чирика. Моральная компенсация.

Я понял, что без жертв не обойтись, и без раздумий расстался с тремя десятками, отдав их высокому.

— О, падла, косач! А нам говорил, что нет ничего. Ты че нам навоз за воротник закидывал? — зашипел потрепанный.

— За брехню знаешь что полагается? Два угла! — авторитетно заявил спортсмен, начиная проверять содержимое моих карманов. Я молчал и тихо надеялся, что все не заберут.

— Двух червонцев не хватает, — заявил высокий, подсчитав выручку и проявляя большую осведомленность о размере моей стипендии. — Повтори!

Это уже относилось к спортсмену, который начал повторный осмотр. Ну и пусть ищут! Все равно ничего не найдут.

Однако поиски вел далеко не мальчик. Спортсмен внимательно обследовал подкладку моей куртки, отогнул плотно прижатый воротник рубашки, а затем нагнулся и обхватил ладонями резинки моих носков.

— Нашел! — победно сообщил он и вытащил запрятанные купюры.

— Ты что, падла, зажать хотел? — потрепанный пнул меня по второй ноге. — Дайте мне, я его урою!

— Ладно, пусть живет, великодушно разрешил высокий. Все трое, высоко подняв головы, с чувством выполненного долга гордо зашагали из тупика.

Я остался стоять на месте. Из всего наличмана сохранилось только семьдесят шесть копеек, не заинтересовавшие упорную троицу. Домой посылать было нечего. На кино, видак и девочек в ближайшее время рассчитывать не приходилось.

Раньше я много читал в газетах и журналах о подобных случаях, но почему то никогда не думал, что это может произойти со мной. Я поплелся в общагу. Настроение было настолько паршивым, что по городу бродить не было никакого желания. Мне хотелось поскорее добраться до 412, упасть на кровать и заснуть, чтобы хоть на несколько часов покинуть этот проклятый чужой мир.

У общаги возле крыльца сидели старшаки и высматривали недоенных еще лохов. Мой унылый вид не вызвал у них никаких сомнений, что к категории нужных им людей я уже не отношусь.

— Нулевой чувак, — заявил один из них, оглядывая меня с ног до головы. Остальные засмеялись.

— Что, Сверчок, ощипали как цыпленка, — заржал Ворон, и все подхватили громкий смех.

Настроение у меня чуть улучшилось — хоть этим от меня ничего не перепало. Я поднялся на четвертый этаж, зашел в комнату, забрался на свой второй ярус и постарался заснуть. Леха и Пахан были уже здесь и, судя по всему, тоже совершенно пустые. Андрей снова отсутствовал. Благодаря землякам, положение его было гораздо устойчивей. И хотя большая часть капитала тоже ушла наверх, но кое-что осталось и у него. Поэтому ему переживать было не о чем, и в это время он, вероятнее всего, вместе с земами угощался в какой-нибудь забегаловке или кооперативной пивнушке.