Кшиштоф Борунь - Восьмой круг ада

Она не знала, что ответить.

- Но... Я такая, какая есть.

В его глазах появился какой-то непонятный блеск.

- Да. Ты говоришь, а я слушаю. И верю. Верю тебе. Хотя... порой ты говоришь странные вещи... Даже страшно. Ты говоришь, а я чувствую, что это правда. Смотрю на тебя, и... мне хорошо. Так, словно я... - он осекся и только спустя минуту добавил: - Когда тебя нет, мне плохо. Профак Гарда, Стеф Микша, Сап и даже Ром Балич тоже добры ко мне. Но это не то. Скажи, почему именно ты?

- Не понимаю. Я... просто я помогаю тебе приспособиться к жизни в нашем мире. Забочусь о тебе. Такова моя задача. Я стараюсь делать это как можно лучше, вот и все.

- Кто приказал тебе это делать? А может быть, об этом нельзя спрашивать? - неожиданно смутился он.

Она улыбнулась.

- Почему же! Тут нечего скрывать. Я сама добывалась, чтобы мне поручили наблюдение за тобой. Ученый Совет Института согласился, поэтому я...

- Ты сама хотела? - живо подхватил он.

- Хотела. Не удивляйся. Твой случай очень интересен... Совершенно необыкновенен!

- Случай? Необыкновенный? Да. Необыкновенный! И ты тоже...

Прозвучал сигнал визофона.

- Пять! - произнесла Кама пароль, и на экране появилось лицо доктора Балича.

- Привет тебе, о Кама, далекая река!

- Не глупи! Что тебе?

- Не могла бы глубокоуважаемая мадам быть столь любезной и передать мне на часок своего подопечного?

- Сейчас?

- Осмелюсь покорнейше просить... Ты могла бы пока сбегать в бассейн. Я как раз оттуда. Вода и солнце... мечта. Кроме того... - он многозначительно понизил голос, - я встретил там Микшу. Стеф был бы в восторге...

- Не знаю, смогу ли.

Она взглянула на Мюнха вопросительно, но тот лишь опустил глаза. Она подумала, что в принципе хорошо бы прервать беседу и продумать дальнейшую тактику.

- Вижу, я выбрал не совсем удачный момент, - вздохнув, заметил Балич, решив, что молчание Камы означает отказ.

Однако он ошибся.

- Слушай, Мод! Ты можешь сейчас побеседовать с доктором Баличем? спросила Кама монаха.

- Будет так, как ты пожелаешь, - ответил уклончиво Мюнх. Он не очень симпатизировал Баличу, но боялся показать это в его присутствии.

- Я думаю, мы могли бы сейчас прервать нашу беседу. Доктор, видно, хочет сообщить тебе что-то интересное.

- Я хотел бы поговорить об... аде, - сказал Балич. - А может, у тебя нет желания, брат Модест?

Мюнх беспокойно пошевелился.

- У меня есть желание, - поспешно согласился он. - Ты можешь прийти сюда?

- Уже иду!

- А может быть, мне тоже остаться? - спросила Кама, но Ром недовольно поморщился.

- Нет. Пожалуй, нет. Об аде лучше разговаривать с глазу на глаз, многозначительно сказал он. - Не правда ли, брат Модест?

Монах кивнул.

Кама встала с кресла.

- Ну, так как? Я на часок уйду.

- Но мы сегодня... еще увидимся? - спросил Мюнх.

- Обязательно. А я воспользуюсь случаем и договорюсь со Стефом относительно поездки в Варшаву. Может, завтра втроем слетаем на пару часов.

- Да. Завтра.

Балича она встретила у лифта.

- Модест сегодня не в духе. Постарайся особенно его не поникать.

- Не бойся, пастырь заблудших душ. Я хотел бы только кое-что проверить. Твое присутствие может изменить реакции Модеста. Понимаешь?.. Он очень считается с твоим мнением. Если говорить честно, даже чересчур... Боюсь, тут что-то большое, чем авторитет.

- Меня это тоже беспокоит.

- Хорошо, что ты это понимаешь. А тебе не кажется, что не мешает более эффективно воспротивиться усилению этого... аффекта?

Она сделала вид, что не заметила иронии.

- Делаю, что могу... Но все не так просто, как тебе кажется. Я стараюсь, чтобы он смотрел на меня как на обычного человека. Прошу тебя, не мешай, помогай мне!

- Твои желания - закон для меня, о пресветлая! - засмеялся Балич и помахал на прощание рукой.

- Значит, через час я вернусь.

- Скажем, через полтора, если будет на то воля...

- Ладно. Через полтора часа.

6

Балич открыл дверь лекционного зала и вошел.

Монах сидел в кресле и шептал слова молитвы.

- Тут немного темновато, - заметил с порога Балич. - А я хотел показать тебе один документ.

- Если надо, господин... - Мюнх потянулся к переключателю и зажег стены.

Балич сел рядом с ним в кресло, раскрыл тощую папку и вынул из нее заправленный в прозрачный пластик пергамент.

- Как тебе это нравится? Скажи, брат Модест, - спросил он, подавая листок монаху.

Мюнх некоторое время смотрел на пергамент, потом осторожно положил его на пюпитр и перекрестился.

- Это еретическое письмо, господин. Или даже... договор с сатаной. Перевернутым письмом писано... Кто не знает - не прочтет. Нужно зеркало.

- Знаю, - кивнул Ром. Он полез в папку и вынул фотокопию документа. Это действительно пирограф. Вот тебе прямое изображение. Дата говорит, что письмо было написано в 1639 году. Анализ подтверждает эту дату. Документ написан несколько позже "твоего" времени, но в данном случае это не имеет значения. Уверен ли ты, как специалист, что это истинный договор с сатаной?

Мюнх внимательно осмотрел копию и, пересиливая отвращение, потянулся к пергаменту. Долго, внимательно сравнивая оригинал и копию, расшифровывал подпись.

- Истинный, - наконец сказал он совершенно серьезно. - Тут в конце написано: "Как обусловлено в сим договоре, будет он, нижепоименованный Иоахим фон Грюнштейн, тридцать пять лет счастливо жить на Земле среди людей, а потом прибудет к нам, дабы с нами вместе бога проклинать". А еще ниже: "В аду на дьявольском совете утверждено". И подписи: "Сатана, Вельзевул, Люцифер, Левиафан". А тут, видишь, господин, - Мюнх показал пальцем, - продолжение. Собственной рукой Иоахима фон Грюнштейна сотворено. Что служить будет Люциферу... всю жизнь, во все времена...

- В свое время ты, Модест, видел подобные цирографы?

- Видел. Дважды. Это случается редко. Не с каждым сатана договоры составляет. Немногие писать умеют... А если даже и умеют... не всегда вступает он с ними в сговор. Какой-нибудь богатый человек... или алхимик... Да и то трудно найти. Тот, кто дьяволу душу продает, не любит оставлять доказательств.

- Как же такой документ мог попасть в распоряжение суда инквизиторов?

Мюнх снисходительно улыбнулся.

- Ты не знаешь, господин? Есть способы. Кто знает, тот... знает... Порой среди книг и писем отыскать можно. Порой укрыты... в тайном месте. Искать надо... А то и подстрекатель принесет. Как доказательство, что правду говорит.

- Кто?

- Подстрекатель! Тот, что доносит и процесс починает.

- Так. Но как такой документ попадает в руки подстрекателя?

- По-разному бывает. Порой случайно найдет... Порой и выкрадет...

- А бывали случаи, чтобы обвиняемый сам указывал место, где спрятан цирограф? Можешь ты привести такой пример?