Сатоясу (TENKY) - Хроники Конца Света 1-B

Брюнхильд порадовала улыбка в его голосе, когда он произнес последнюю фразу.

Вслед за тем над головой Фафнира Возрожденного прозвучал голос.

— Брюнхильд, — промолвил черный кот.

Она подняла глаза и увидела, как черная тень уже спускалась с носа Фафнира Возрожденного. Кот попытался здесь остановиться, но…

— Ой… Нет… А-а-а!

Его лапы разъехались, и он соскользнул вниз прямо с головы дракона. Когда кот полетел наискось в направлении земли, и Брюнхильд шагнула вперед, чтобы его поймать.

— Берегись, — крикнула она.

Кот врезался в колено, которое она выставила вперед.

Столкновение вызвало тихий звук. В ответ кот выдал придушенный вздох вместо вопля.

— Х-хорошая попытка, — сказал он перед тем как съехать вниз по голени Брюнхильд.

Девушка подхватила небольшое тело кота левой рукой и перевела взгляд обратно на Фафнира Возрожденного, по-прежнему сжимая метлу в правой руке. Как оружию, Фафнир Возрожденному были недоступны на морде никакие выражения. Однако Брюнхильд вздохнула.

— Я знаю, это выглядит странно, но, если что, это было не нарочно.

— Нет, мне кажется, все в порядке. Я могу видеть гораздо лучше, чем раньше, и я рад, что ты остаешься в хорошем настроении.

— У меня просто не остается времени на то, чтобы быть серьёзной. Преподобный Хаген, тяжело сохранять серьёзность всё время?

— Хороший вопрос… — отозвался Фафнир Возрожденный, что не являлось ни подтверждением, ни опровержением. Затем он слегка опустил свое тело, и спросил:

— Брюнхильд, ты видишь себя как ту, что уходит, или как ту, что возвращается домой?

— Э?.. — Брюнхильд изумленно открыла рот. — П-преподобный Хаген… Вы думаете, что я позабыла 1-й Гир?

— Нет, я вовсе так не думаю. Однако, твое мнение о нынешнем положении в штаб-квартире не выглядит особо благосклонным.

— Мне не нравятся подобные споры… Я думаю, всему виной природа расы долгожителей.

— Может быть. Но послушай, Брюнхильд. Даже если ты не особо доброжелательна к другим, тебе не следует взращивать к ним ненависть. Держаться на расстоянии и ненавидеть — это две разные вещи.

— Я-я не…

— Если бы только у тебя был кто-то долгоживущий, кто мог бы оставаться с тобой всегда. В твоих глазах все остальные, включая меня, должно быть, торопятся и направляются по эгоистичному пути.

Черный кот в ее руках поднял голову. Он глянул на Фафнира Возрожденного и произнес:

— Вы говорите как старик, Преподобный Хаген!

— Прекрати! — обругала его Брюнхильд.

Фафнир Возрожденный обратился с улыбкой в голосе и к ругающему, и тому, кого ругали.

— Ха-ха. Это потому, что я и есть старик. Мое тело долго не протянет. Я уверен, многие это понимают. И я не подразумеваю продолжительность жизни этой машины. Моя собственная жизнь подходит к концу.

— Преподобный Хаген…

Услышав это имя, основные объективы Фафнира Возрожденного повернулись точно на Брюнхильд.

— Только благодаря этому телу я смог прожить эти шестьдесят лет. Я слышал, в UCAT есть средства долголетия, включающие в себя реконструкцию человеческого тела и использования техник, что они называют магией. Мне интересно, достигнут ли они того же одиночества, что и ты…— Фафнир Возрожденный горько рассмеялся. Его тело слегка покачнулось. — Причина, по которой Фафнер и прочие так спешат, скорее всего, в том, что они думают обо мне. Они хотят это закончить, пока я еще жив.

— Фафнер лишь хочет тебя использовать.

— Нет, он желает действовать. Это навевает тоску. Ты помнишь тот день, когда Фафнера впервые сюда привели?

— Его растили как следующего лидера резервации, но он сбежал с одним из четырех проводников, когда узнал о нашей истории. Он был неопытен, и прибыл полумертвым, пройдя сквозь тонкие концепты Лоу-Гира. …И теперь он лидер группы второго поколения. — на этих словах Брюнхильд кивнула, но затем продолжила. — Я не понимаю, почему все так спешат. После смерти Саямы Каору, который вместе с Зигфридом и остальными был членом прежнего Департамента Национальной Безопасности, UCAT усилило активность. Что они собираются предпринять?

— Они делают что-то для предотвращения падения этого мира под отрицательными концептами. Естественно, это лишь прикрытие для чего-то другого.

— Чего же они хотят на самом деле?

— Я не знаю. Даже Фасольт и остальные, сотрудничающие с UCAT, не знают всего. UCAT что-то скрывает. Я могу лишь думать, что на протяжении шестидесяти лет со времени уничтожения нашего Гира они чем-то занимались. Но так как мы покинули линию фронта для того, чтобы восстановиться, мы не имеем понятия, что это может быть.

— Мог ли почивший Саяма об этом знать? Или Зигфрид?

— Вполне допустимо. К тому же… — Хаген затих. Когда Брюнхильд наклонила голову, Фафнир Возрожденный спросил. — Не пора ли возвращаться? Когда ты прибыла, ты будто бы торопилась.

Черный кот среагировал на эти слова раньше Брюнхильд. Он постучал своей мягкой передней лапкой по её груди.

— Птенец. Просто потому, что у тебя такая плоская грудь, тебе не стоит забывать о… Аа! Удушение -это в новинку!!

Закончив сжимать кота за шею, Брюнхильд повернулась к Фафниру Возрожденному. Затем она поместила кота на плечо.

Пока она неуверенно держала свою метлу, Фафнир Возрожденный заговорил:

— Птенец?

— Ага. Она совсем не учится на своих ошибках. Она подобрала птенца, который упал с гнезда.

— О, вот как. Рад об этом слышать, Брюнхильд… Нет, быть может, мне стоит называть тебя Найн.

— Я… оставила это имя давным-давно.

— Но именно такой я тебя и помню. Маленькой девочкой, которую подобрала моя племянница Гутрун, жившей в лаборатории моего младшего брата Регина. Возможно, я возложил на тебя нелегкое решение. Для Гутрун и для Регина Зигфрид был…

— Прошу, ни слова больше. Слышать имена людей, что мы оба знали — хуже, чем называть их самой.

На этих словах, Брюнхильд попыталась слабо улыбнуться.

Но она не смогла приподнять поникшие брови, и в ее улыбке не было силы.

Она опустила голову и глянула на свою метлу. Затем безмолвно вытащила синий камушек с цепочкой из кармана и привязала его к рукоятке. Она сжала камушек и цепочку в правой руке.

У щетки метлы возникло синеватое свечение, и она попыталась оторваться от земли. Брюнхильд удержала ее двумя руками.

— Нам пора уходить.

Только тогда она наконец смогла улыбнуться.

Но это продолжалось всего миг.

Она напрягла правую руку. С усилением хватки на синем камне бледный голубой свет из щетки также усилился. Вокруг не было никого, кто бы мог ее увидеть.

— Я взметнусь вверх со всей силы, потому, пожалуйста, отойди.