Стенли Вейнбаум - Лотофаги

- Пат, - сказал он.

Ответа не было.

- Пат! - повторил он, кладя отяжелевшую руку на ее плечо. - Нужно возвращаться. - Справа от них лопнул стручок. - Нужно возвращаться, - повторил он.

Из-за хребта внезапно обрушился град камней. Один ударил в шлем Хэма, и передний фонарь лопнул; другой попал в плечо, причинив мучительную боль, хотя это показалось ему удивительно несущественным.

- Нужно возвращаться, - упрямо повторял Хэм.

Пат наконец откликнулась, все так же не двигаясь.

- Зачем? - глухо спросила она.

Хэм задумался над этим. Действительно, зачем? Чтобы вернуться в сумеречный пояс? В памяти его возник образ Эротии, потом картины воображаемого медового месяца, проводимого на Земле, затем целая серия сцен на Земле: Нью-Йорк, академический городок, окруженный деревьями, солнечная ферма, на которой прошло его детство. Однако все это казалось далеким и нереальным.

К действительности его вернул внезапный удар в плечо и пронзительная боль. Еще он заметил, как камень отскочил от шлема Пат. Светили уже всего две ее лампы, задняя и правая, а из его, как он смутно сообразил, остались задняя и левая. На краю вала, темного из-за разбитых ламп, мелькали и галдели темные фигуры, а вокруг людей свистели и разлетались камни.

Хэм с огромным трудом схватил Пат за плечо.

- Нужно возвращаться! - пробормотал он.

- Зачем?

- Если мы останемся, нас убьют.

- Я знаю, но...

Он перестал слушать ее и резко потянул Пат за руку. Она повернулась и, пошатываясь, пошла за ним.

Когда их задние лампы осветили ледяной вал, раздался ужасный вой, а затем, пока Хэм бесконечно медленно тащил за собой девушку, вопли сместились влево и вправо. Он знал, что это означает: трехглазые окружали их, чтобы оказаться впереди, куда не светили разбитые лампы.

Пат безвольно шла за ним. Только рука Хэма заставляла ее двигаться, но и для него каждое движение давалось с огромным трудом. А перед ними мелькали тени воющих и хохочущих демонов, ждущих своего часа.

Хэм повернул голову так, чтобы его правый прожектор осветил окрестности. Раздались вопли, и трехглазые бросились искать укрытия в тени пригорков и гребней, но Хэм с повернутой вбок головой споткнулся и упал.

Пат не желала подниматься, когда он потянул ее.

- Нет необходимости, - бормотала она, но не сопротивлялась, когда он ее поднял.

В голове Хэма возник смутный план. Он взял девушку на руки так, чтобы ее правая лампа светила вперед, и в конце концов добрался до круга света, бросаемого ракетой, открыл дверь и положил Пат на пол внутри корабля.

Последнее, что он увидел, были тени хохочущих трехглазых, подскакивающие в темноте и направляющиеся к ледяному валу, где Оскар и его народ со спокойной отрешенностью ждали своего предназначения.

Ракета летела на высоте двухсот тысяч футов, поскольку многочисленные наблюдения и фотографии, сделанные из космоса, показали, что даже самые высокие вершины Гор Вечности не поднимаются над поверхностью планеты выше сорока миль. Облака внизу белели впереди и чернели сзади, потому что корабль как раз входил в сумеречный пояс. С этой высоты можно было даже наблюдать кривизну планеты.

- Как биллиардный шар, только наполовину светлый, а наполовину темный, - сказал Хэм, глядя вниз. - Отныне мы будем держаться только светлой половины.

- Это все из-за спор, - сказала Пат, не обращая на него внимания. - Еще раньше мы знали, что они действуют как наркотик, но не могли предположить, что их действие настолько утонченно и заключается в лишении воли и ослаблении. Народ Оскара - это лотофаги * и цветы лотоса одновременно. Но... в некотором смысле мне жаль их. Эти их мощные, великолепные, бесполезные мозги! - Она помолчала. - Хэм, что помогло тебе понять, в чем дело? Что тебя отрезвило?

- Замечание Оскара, что они служат пищей для трехглазых.

- И что с того?

- А то, что мы израсходовали все наши запасы продовольствия. Это замечание напомнило мне, что я два дня ничего не ел.

* Лотофаги - поедатели лотоса, образ, заимствованный из "Одиссеи" Гомера.