Владимир Молотов - Миссия или Приключения провинциала в Ст. -Петербурге

В эту секунду пара как раз поравнялась с нами, и молодой человек (банальный модный красавчик), приостановившись, с изумлением уставился на нас. Быстро опомнившись, он вяло кивнул, со злобной ухмылкой бросил Алисе: "Привет!" и поторопился вслед за своей спутницей (смазливой крашеной блондинкой).

— Ну вот, кажется, ты достигла желаемого эффекта, — резюмировал я.

Алиса слегка улыбнулась, обозначив линии на скулах.

— Так что ты там говорил про имена? — мягко высвободив руку, она подставила кулачек под щеку.

Я повторил, и в заключение сказал, что Алиса должна иметь как раз такую неординарную привлекательность, которая бесспорно присутствует у моей собеседницы.

— Очень интересная теория, — ее глаза загорелись. — Но явно ошибочная. У меня есть подруга Лена. Так вот, она — брюнетка.

— Ну, из правил всегда бывают исключения, — не отступал я.

— Ладно, спасибо за комплимент, — она пригубила кофе. — И за то, что подыграл.

— Не стоит.

Интересно, сколько ей лет, спросил я себя? На вид — чуть больше двадцати. Моя тирада, посвященная ее привлекательности, не была льстивым плутовством, я и вправду так думал. И я решил рискнуть.

— Хотя, — произнес я, — не знаю, могу ли я набраться наглости попросить о благодарности другого рода…

— Какого рода? — насторожилась она.

Я испугался, что моя фраза могла показаться пошлой, и поспешил пояснить:

— Видишь ли, я в первый раз в Петербурге, приехал в командировку, ничего тут не знаю. Если у тебя есть пара свободных часиков…

— А, понятно, — улыбнулась Алиса, — хочешь, чтобы я стала твоим гидом.

— Это было бы очень любезно. Со своей стороны обещаю оплатить любые расходы.

— Боюсь, из меня выйдет плохой гид, — протянула она. — Я сама не местная.

Мне, однако, теперь очень не хотелось, чтоб Алиса отказалась.

— Но, судя по всему, ты здесь явно не первый день, — заметил я. — Постой, дай-ка, угадаю… Ты студентка, приехала в Петербург учиться…

— Не совсем так. Наша семья перебралась в Питер из Мурманска, когда мне было лет десять.

Она изящно освободила ложечку от мороженого. Я же потихоньку поедал баранью грудинку, между прочим, весьма чудно приготовленную.

— Вот видишь, довольно большой срок, чтобы хорошо узнать город. Поэтому ты занижаешь свои способности. Поверь, я приложу все усилия, чтобы не оказаться скучным экскурсантом. Ну, так как?

Она задумалась. Я полагаю, она колебалась, стоит ли вообще связываться со мной. Надо сказать, я никогда не считал себя неотразимым в отношении слабого пола. Ловеласом я тоже не был. Правда, мне приходилось иметь определенный успех у женщин. Но опять же касательно случайных знакомств у меня было мало опыта. Здесь, один на один с Алисой я действовал скорее интуитивно, меня посетило некое неожиданное вдохновение. И, к счастью, она все-таки сдалась. Хоть и со скрипом, показывая всем своим видом, что делает мне огромное одолжение.

И сразу в моей душе зачирикали питерские воробушки, я, порой такой наивный и простодушный, почувствовал себя черт знает кем: бизнесменом, иностранцем, путешествующим журналистом. Ну да ладно, с трудом скрывая радость, я заказал по бокалу вина, мы обмыли наше соглашение.

Заодно я поинтересовался:

— А этот тип с блондинкой твой бывший друг, да?

— А, так, один козел. Мы расстались месяц назад. Я хотела, чтоб он увидел, что я не сильно-то и переживаю.

— Но ты, судя по всему, никак не ожидала его здесь встретить?

— Это уж точно… Слушай, давай сменим тему. Нам надо определиться. У меня в распоряжении, — она порылась в сумочке и достала сотовый телефон, — так, сейчас половина третьего, в семь мне надо быть дома, минус полчаса на дорогу… Значит, у нас в распоряжении четыре часа. Давай, определяйся, куда поедем в первую очередь.

— Ну, я не знаю, — замешкался я, — Эрмитаж я сегодня уже поглядел…

— Вот что, поехали в Кунсткамеру, я там сто лет не была.

— Это где уродцы в пробирках? — выкопал я из памяти имевшиеся смутные сведения.

— Вроде того, — улыбнулась Алиса.

Так мы и порешили.

Как можно убедиться, понедельник тринадцатого марта, мой первый день в Петербурге, выдался насыщенным. Первая половина получилась, пожалуй, неудачной. И не мудрено — все же чертова дюжина! (Единственное суеверие, к которому я был склонен — это магия чисел.) Но продолжение дня ознаменовалось необычным романтическим приключением — и это отчасти опровергало мой предрассудок. Я понял, что "нехорошее" число может так же быть и свидетельством приятных неожиданностей.

Мне захотелось сразу пустить пыль в глаза Алисе — войдя в раж, я решил разориться на такси. Так что мы прокатились с ветерком до Васильевского острова. Как и условились, первым делом посетили Кунсткамеру, а точнее, Музей антропологии.

Правда, кроме замаринованных мутантов меня мало что удивило. Культура народов мира, музей Ломоносова показались мне не очень-то интересными, а в "Башню Кунсткамеры", где находились обсерватория и какой-то Большой Глобус, нас не допустили — экспозиция была закрыта. Что же касается естественнонаучной коллекции уродцев, — тут мы застряли надолго. Еще бы: детеныши с тремя ногами и двумя головами; анэнцефалы — младенцы со вмятиной на пустой голове, в том месте, где должен быть мозг; эмбрионы с недоразвитыми конечностями или с отсутствием оных; двуглавый козленок с четырьмя печальными глазками… Такое запоминается на всю жизнь!

После мы вышли на набережную и принялись прогуливаться. Я рассказывал Алисе разные забавные истории, имевшие реальную основу, но на ходу приукрашенные (мне пришлось напрячь всю свою память и призвать остроумие), — не должен же был я упасть в глазах очаровательной петербурженки! Алиса, в свою очередь, сообщала, где что находится, постреливая рукой то в сторону Адмиралтейства, то в шпиль Петропавловской крепости. Сама она, как я понял, проживала где-то в районе Смольного, в двухкомнатной квартире вдвоем с мамой. Работала в какой-то коммерческой конторе и заканчивала последний курс университета.

— Конечно, летом здесь лучше, — жаловалась Алиса, передергиваясь из-за гуляющего ветра. — Но вообще, в снежную пору у нашего города есть свое особое очарование.

— Это я уже заметил, — возбужденно согласился я. — Белый Петербург, он, как спящая красавица!

Алиса мягко улыбнулась.

На набережной мы покормили забавного медвежонка Гошу, а его хозяйка сделала по моей просьбе фотоснимок: я, Алиса и Гоша на стрелке Васильевского острова. Так у меня в кармане оказалась дискета с цифровой фотографией, единственной, на которой я был запечатлен в Петербурге. Иногда, как бы невзначай, я осторожно брал Алису за руку или слегка касался ее плеча, и тогда словно легкий ток проскакивал по моим фибрам. Да, пресловутая искра! Пусть и старомодно… Я даже удивился, что еще могу так же наполняться чувствами, как в юности. Вот только что испытывала Алиса, для меня оставалось загадкой. Увы, психолог из меня плохой.