Андрей Легостаев - Издателям и их сотрудникам, а так же всем заинтересованным лицам

Да что там патриарх Никон! Работая над сборником "Страж Перевала", Фролёнок пытался отредактировать апостола Иоанна! Впрочем, в тот раз корректуру мне показали, и я сумел процитировать апостола неотредактированным.

Редакторский зуд непреодолим. Словно шкодливый пёсик редактор-идиот обязан оставить всюду свою метку, вставить хоть словечко, даже если в договоре прямо указано, что книга публикуется в авторской редакции, даже рискуя скандалом и штрафными санкциями... Именно так поступил редактор издательства "Северо-Запад" Игорь Петрушкин. Сам Петрушкин публикуется под "изячным" псевдонимом Ив. Кремнёв и о качестве его писаний говорит тот факт, что некогда Петрушкин в компании с Александром Тишининым был изгнан из семинара Бориса Стругацкого по причине полной бездарности. Сами поглядите, каким чувством слова надо обладать, чтобы всерьёз, без тени насмешки обозвать себя любимого словосочетанием: Кремнёв-Петрушкин!

В романе "Земные пути" Петрушкиным было изменено всего одно слово: в описании волшебной несуществующей бабочки лазуритовые крылышки оказались заменены на лазурные. В тексте вместо точно выверенного слова появилась банальная красивость. Случай неприятный, но не смертельный и не стоил бы упоминания, если бы при его обсуждении господин Кремнёв-Петрушкин не сформулировал кредо редакторов-идиотов:

- Издавать нередактированные тексты - значит потакать самодурству авторов!

- То есть вы полагаете, что Пушкина и Гоголя тоже надо редактировать?

- Конечно!

- И считаете, что книги Пушкина и Гоголя улучшатся, если их отредактирует Петрушкин?

- Да.

Комментарии излишни.

Имеется ещё один забавный аспект, который следует рассмотреть в этой рубрике. Это вопрос с корректорами.

Конечно, корректор тоже человек и может ошибаться. Но почему-то только у редактора-идиота ошибки корректора сплошь и рядом оказываются фатальными. Под чутким руководством Фролёнка фраза: "Господь простит и я прощаю", превратилась в "Господь простил..." Тоже богохульство. Я, конечно, воинствующий атеист, но герой романа, в отличие от православного редактора, человек верующий и к богохульству не склонен. В другом месте исчезла частица "не". Впрочем, главный редактор "Азбуки" Вадим Назаров пытался уверить меня, что смысл фразы от этого ничуть не изменился. У редакторов вообще очень странные представления о смысле.

В "Земных путях", которые так рвался отредактировать Кремнёв-Петрушкин, на корректора вообще повесили всех собак. По утверждению главного редактора "Северо-Запада" господина Ивахнова "корректор не только исправляет ошибки и опечатки в тексте, но и производит элементарную стилистическую правку". Что называется - приехали! На корректора была взвалена вина за замену идиомы "выдать головой" на совершенно иную по смыслу фразу: "выдать с головой". Кроме того, мне сказали, что именно корректор посчитала нужным заменить на странице 172, первая сверху строка слово "спросил" на "сказал".

Тут-то и разразился скандал...

Можете считать это "самодурством автора" или просто литературным экзерсисом, но работая над "Земными путями" я поставил себе целью ни разу не употребить слова "сказал". В романе, построенном на диалогах, это почти невозможно сделать. Два года я держал в уме эту задачу, вылизывал текст, подбирал замены для одного из самых употребительных слов, добивался, чтобы текст гляделся органично, не был бы ни напыщенным, ни слишком вычурным... А потом пришёл корректор и осуществил "элементарное стилистическое хамство". Вот только корректор ли? Ох, не верится мне в виноватых стрелочников!

2. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ РЕДАКТОР

Об этой разновидности редакторского племени почти не ходит баек. Как правило, профессиональные редактора люди пишущие, причём - неплохо. Кроме того, они добросовестно относятся к своим обязанностям и не станут отправлять в печать плоды редактуры, не поставив в известность автора. Разумеется, такое может позволить себе только человек владеющий словом, который не станет живописать свисающие с потолка канделябры и прочие стремительные домкраты. Но зато нервов профессиональный редактор съедает немеряно; всё, что писал М.Веллер в главе "Борьба с редактором" относится именно к грамотному литсотруднику.

Из тех редакторов, с которыми пришлось иметь дело мне, наиболее классический тип представлял бывший редактор "Северо-Запада" (ещё прежнего) - Андрей Ефремов. Вообще-то, Андрей Петрович детский писатель и очень неплохой, однако, сказки кормят слабо, и он пошёл в редактора. Редактируя роман "Многорукий бог далайна" Ефремов сделал около полутора сотен исправлений и каждое из них согласовывал со мной. Вовек не забуду этой беседы...

- Так будет лучше, - отечески внушал Андрей Петрович, предлагая заменить одно слово на другое.

Это было ничуть не лучше, а просто иначе. Не по-логиновски, а по-ефремовски. Боже, как трудно отстоять у профессионального редактора право быть собой! Андрей Петрович поил меня кофе и мы вновь до хрипоты схватывались из-за какого-нибудь слова. Порой, когда вопрос был непринципиальным, я уступал, но там, где это было важно - стоял насмерть. Особенно не понравилось Ефремову прилагательное "экстатический".

- Это слово лексически выпадает из канвы вашего романа, оно смотрится чужеродно и ненужным образом привлекает внимание.

- И тем не менее, я сознательно вставил его. Чужеродное слово предвещает появление новой сущности, напоминая лексику эзотерических статей. Читатель, задержавшись взглядом на выпирающем слове, незаметно подготавливается к воспрриятию той метаморфозы, что происходит с героем.

- Но единственное высокоучёное слово при описании примитивного по сути мира...

- Не единственное. Таких слов тринадцать, по одному на каждую главу. И все они вставлены сознательно, это своего рода реперные точки...

- Это формализм!

- У Фейхтвангера в "Лженероне" видим ещё больший формализм.

- Вы не Фейхтвангер.

И тут нечего возразить. Я действительно не Фейхтвангер, я Логинов. Неясно только почему то, что позволено Юпитеру, не позволено быку?.. Если заранее занижать планку, соглашаясь, что ты писателишка средней руки, то никогда ничего путного не напишешь. И не редактору решать, какие приёмы допустимо использовать в произведении. Для этого есть автор.

"Многорукий бог далайна" не вышел в "Северо-Западе", а готовя нижегородское издание, из полутора сотен ефремовских замечаний я учёл два.

Андрей Петрович, скажите, стоило ли ради двух крошечных исправлений тратить столько времени и нервов? Лучше бы вы за этот день написали коротенькую сказку, которые у вас так хорошо получаются, а я бы тоже написал что-нибудь новое.