Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

— Фрайдэй, я не помню, чтобы ты убила кого-либо по ошибке. Ты что, совершала убийства, о которых я не знаю?

— Нет, нет, — торопливо сказала я. — Я никогда не убивала до того, как стала работать на вас. И я сообщала вам обо всех своих действиях.

— В таком случае ты убивала только для самозащиты.

— Если не считать Белсена. Это не была самозащита; он и пальцем ко мне не притронулся.

— Бомонта. По крайней мере обычно он пользовался этим именем. Самозащита иногда должна принимать форму «Сделай другому то, что он сделал бы тебе, но сделай это первым». Кажется, Де Камп. Или кто-то другой из школы философов-пессимистов двадцатого века. Я вызову досье Бомонта, чтобы ты сама убедилась, что он принадлежал к числу тех, кому ради общего блага лучше быть мертвыми.

— Не надо. Как только я заглянула в его бумажник, я поняла, что он шел за мной не для того, чтобы поцеловать. Но это было после.

Боссу потребовалось несколько секунд, чтобы найти ответ, много больше, чем обычно.

— Фрайдэй, ты хочешь переменить специальность и стать профессиональным убийцей?

У меня отпала челюсть и глаза вылезли на лоб. Это был весь мой ответ.

— Я не собираюсь пугать тебя насмерть, — сухо сказал босс. — Ты могла догадаться, что среди членов нашей организации есть убийцы. Я не хочу терять тебя как курьера; ты у меня лучшая. Но нам всегда нужны квалифицированные убийцы, так как процент потерь среди них очень высок. Однако, есть большая разница между курьером от убийцей: курьер убивает только с целью самозащиты и часто рефлекторно… и, я согласен, с некоторой вероятностью ошибки… так как не все курьеры обладают твоим великолепным талантом мгновенно учесть все факторы и прийти к верному выводу.

— Что?

— Ты меня правильно поняла, Фрайдэй, недостаток здорового тщеславия — это одна из твоих слабостей. Достойный наемный убийца не убивает рефлекторно, он убивает по намеченному плану. Если все пойдет настолько плохо, что ему понадобится прибегнуть к самозащите, он почти наверняка станет покойником. В своих запланированных убийствах он всегда знает, почему, и соглашается с необходимостью… иначе я не пошлю его на задание.

(Предумышленное убийство? Проснуться утром, плотно позавтракать, потом встретиться с жертвой и хладнокровно ее зарезать? Поужинать и крепко уснуть?)

— Босс, я не думаю, что это работа для меня.

— Я не уверен, что у тебя подходящий характер. Но в этот раз не надо отвергать все с ходу. Мне не очень нравится идея замедлить твой защитный рефлекс. Более того, я могу тебя заверить, что если мы попытаемся переподготовить тебя так, как ты просишь, я не буду тебя больше использовать в роли курьера. Нет. Ты имеешь право рисковать собственной жизнью… в свободное от работы время. Но твои задания всегда предельно важны: я не стану использовать курьера, лучшие черты которого были намеренно уничтожены.

Босс меня не убедил, но он лишил меня уверенности в себе. Когда я повторила ему, что не хочу становиться убийцей, он, похоже, не слушал — только сказал что-то о том, что даст мне кое-что почитать.

Я ожидала, что это — что угодно — появится на терминале в комнате. Вместо этого через двадцать минут после ухода босса в комнату вошел молоденький парнишка — в общем, моложе меня, — и принес книгу, переплетенную книгу с бумажными страницами. На ней был порядковый номер и штампы «Только лично», «Для служебного пользования» и «Строго секретно по специальному допуску».

Я посмотрела на нее, боясь дотронуться, как до змеи.

— Это мне? Я думаю, здесь какая-то ошибка.

— Старик не ошибается. Просто подпишите расписку.

Я заставила его подождать, пока читала набранный мелким шрифтом текст.

— Вот эта часть о том, что «никогда не выпускать из поля зрения». Я время от времени сплю.

— Позвоните в Архив, спросите служащего по секретным документам — это я — и я буду здесь немедленно. Но старайтесь не заснуть, пока я не приду. Изо всех сил старайтесь.

— Окей. — Я подписала расписку, подняла глаза и обнаружила, что он очень заинтересованно меня разглядывает. — На что это ты уставился?

— Э… Мисс Фрайдэй, вы симпатичная.

Я не представляю, что нужно отвечать в подобных случаях, потому что это неправда. Конечно, я хорошо сложена, но я была одета.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Да ведь все знают, кто вы. Две недели назад. На ферме. Вы были там.

— О. Да, я была там. Но я об этом не помню.

— Зато я — да! — Его глаза сияли. — Это был единственный раз, когда я смог участвовать в боевой операции. Я рад, что тоже внес свой вклад.

(Что же ты делал?)

Я взяла его за руку, подтянула поближе, взяла его лицо в руки, аккуратно поцеловала его, поцелуем, промежуточным между сестринским и «давай-ка этим займемся!» Может быть, протокол требовал чего-то посолиднее, но он был на службе, а я все еще находилась на больничном — нечестно давать обещания, которые невозможно выполнить, особенно подросткам с сияющими глазами.

— Спасибо, что спас меня, — спокойно сказала я, прежде чем выпустить его.

Бедняжка покраснел до ушей. Но он выглядел очень довольным.

Я так долго читала, что ночная дежурная выбранила меня. Однако, сиделки все время о чем-то ругаются. Я не собираюсь цитировать этот невероятный документ… но послушайте эти заглавия:

Сначала название: «Единственное смертельное оружие». Затем:

«Убийство как изящное искусство»

«Убийство как политический инструмент»

«Убийство в корыстных целях»

«Убийцы, изменившие историю»

«Общество за созидательную эвтаназию»

«Каноны гильдии профессиональных убийц»

«Убийцы-любители: нужно ли их уничтожить?»

«Достойные наемные убийцы — несколько реальных случаев»

«„Крайняя мера“ — „Мокрая работа“ — нужны ли эвфемизмы?»

«Вопросы для изучения на семинарах: техника и инструменты»

Уф! Не было никакой причины читать все это. Но я прочла. Книга имела какую-то порочную прелесть. Отвратительно.

Я решила никогда больше не упоминать о возможности поменять специальность и не говорить о переподготовке. Пусть босс сам заговорит об этом, если захочет это обсудить. Я набрала код на терминале, соединилась с Архивом и сказала, что мне нужен служащий по секретным документам, чтобы получить от меня секретный документ номер такой-то и, пожалуйста, принесите мою расписку.

— Сию минуту, мисс Фрайдэй, — ответила женщина.

Известность…

Я с немалым беспокойством ожидала, когда появится этот паренек. Мне стыдно сказать, но эта ядовитая книга повлияла на меня самым неблагоприятным образом. Было раннее утро; не было слышно ни звука — и если бы это милое создание приласкало меня, я, скорее всего, забыла бы, что технически являюсь инвалидом. Мне нужен был пояс целомудрия с большим амбарным замком.