Владимир Боровой - Видение Рэддоку

Hо ему не пришлось долго жалеть существо, когда-то исполнявшее функции его собственного отражения. Леопард в пончо, изогнувшись, стремительно бросился на европейца. Тот в один миг сам стал клубком лиан, неотличимым от того, каким поначалу был обмотан, а когда раздосадованный леопард достиг цели и впустил когти в валяющиеся растения, Седой Ворон материализовался в виде красивого смуглого юноши, не то араба, не то турка. Юноша и зверь вцепились друг в друга с выражением крайнего остервенения на физиономиях; пейзаж с джунглями сменился на холмы и предгорья, и борющиеся, только что находившиеся на относительно ровной поверхности, кубарем покатились по зеленому склону холма.

Земля под ногами Рэддока также вздыбилась и швырнула его влево. Покувыркавшись по сочной траве с минуту, он шлепнулся на живот. В голове все продолжало вращение - после долгих лет сидения за прилавком и попеременного приема наркотиков и транквилизаторов вестибулярный аппарат разладился окончательно - и сквозь прилившую к глазам мерцающую хмарь Рэддок рассмотрел рядом с собой странный предмет, посылавший ему в лицо солнечного зайчика. Что было первым - позыв протянуть руку и схватить его, или воспоминание о зеркальце-амулете Рэддок не решился бы утверждать, да и не имел на это ни малейшего желания. Маленький холодный кусочек стекла, покрытого амальгамой, подействовал, словно укол тонизирующего средства: мир встал на место, голова прояснилась, и даже бредовость происходящего приобрела некую законченность и закономерность.

Рэддок не мог надеяться, что такое славное состояние просветления продлится долго, поэтому он решил поискать, а нет ли в данных декорациях где-нибудь запасного выхода в привычную реальность. Он поднялся, поискал взглядом сражающихся и обнаружил, что у тех борьба всерьез и надолго переместилась в партер. Они с завидным упорством тискали друг друга в объятиях, и ни одному не удавалось достаточно высвободиться для того, чтобы устроить противнику хорошенькую взбучку.

Едва Рэддок перевел дух и утер праведный пот со лба и прилегающих территорий, как Седой Ворон, решивший , очевидно, в этот день дойти до порога гибкости, отпущенного ему, перекрутил правую руку в локте на сто восемьдесят градусов, выдернул ее из-под лап леопарда, то бишь, Ядовитого Плюща, вернул в нормальное положение (от таких вольностей в обращении со своим телом Рэддока чуть не вырвало) и расторопно вытащил из-за пазухи секундой ранее объявившийся там кинжал. Ядовитый Плющ мигом оценил опасность положения и совершил магический трюк высшего класса, из леопарда превратившись в двух домохозяек среднего возраста - обе в пончо поверх передников и застиранных голубых халатов. И та, и другая одновременно взвизгнули "Маньяк!" (нужно заметить, что Ворон в результате происков Плюща очутился со спущенными штанами в позе, прямо указывающей на его намерения относительно лежащих на траве толстушек) и, не дав смуглому юноше возможности объясниться, нанесли ему с двух сторон сокрушительный удар скалками по голове. Со всхлипом схватившись за уши, Седой Ворон, в своем исходном виде, отлетел назад, проорал нечленораздельное ругательство, а затем, преодолев боль, разогнулся и посмотрел на Ядовитого Плюща, также вернувшегося к стариковскому обличью.

- Прекрасно! - выкрикнул Ворон таким яростным голосом, что у Рэддока пропали последние надежды на мирное урегулирование конфликта, а сердце от ужаса затрепыхалось в горле. - Разминку считаю оконченной! Держись, овощ, я приступаю к главному!

Уязвленный "овощем" Плющ начал было отвечать, но в этот миг разбушевавшийся Ворон протянул руку, схватил небосвод над их головами за небольшое облако и с усилием потащил вниз. Весь мир взвыл и заходил волнами; Рэддок закричал и бросился ничком на землю, краем глаза увидев, что невозмутимый до сих пор Плющ в страхе закрывает лицо. Это лишь добавило кромешного ужаса в сердце Рэддока. Он сжал кулаки, и что-то больно резануло его правую ладонь. Он подтянул ее к лицу взгляд уперся в зеркальце, отражавшее его собственный налитый кровью глаз со зрачком во всю радужку. Вокруг потемнело, и ветер заверещал человеческим голосом. Сквозь него послышался исступленный фальцет Седого Ворона: "Я ни перед чем не остановлюсь!!!", и именно тогда Рэддок решил не отрывать взгляда от амулета, что бы ни происходило вокруг.

Тем временем Ворон, разойдясь окончательно, рванул небо пополам, как ветхую ситцевую рубашку, и в прореху хлынул ослепительный свет. Плющ, придя в себя после первых безумств противника, мерзко взвизгнул и взмахом руки посадил в самой середине долины исполинский ядерный гриб. Деревья, трава, земля вспыхнули, холмы лопнули и исторгли из себя потоки лавы, небо вовсе исчезло, а вместо в вышине возникло зеркальное отражение происходящего, и ревущий взрыв соединился со своим верхним близнецом, став вовсе отталкивающим зрелищем. И в этом несколько беспокойном пейзаже оставались неизменными только фигуры Ворона и Плюща и скорченного Рэддока, все буравящего глазами зеркальце.

Внезапно до обоих сражающихся дошло, что на просцениуме с самого начала представления толчется посторонний наблюдатель, перетягивая изрядную долю зрительского внимания на себя. Hи о чем подобном в их театре не могло быть и речи, и они, не сговариваясь, объединили усилия в попытке стереть изображение "человека в отчаянии" вместе с куском плавящегося гранита неподалеку. Гранит благополучно исчез, но Рэддок остался в прежней позиции. Более того: из всего многообразия гадостей, сотворенных противниками, внезапно пропала немаловажная деталь облако ядерного взрыва. В грохоте свершающегося Апокалипсиса вдруг камнепадом пронесся шепот Плюща:

- Hичего не понимаю... Я не могу его восстановить...

По гибнущему пейзажу пронеслась волна помех. Сражающиеся одновременно вскрикнули и воздели руки, пытаясь удержать изображение, но все красоты их битвы стали осыпаться фрагментами, как мозаика, а за ними проступала унылая одиночная палата психиатрической клиники.

В ее зелено-белом пространстве противники разом потеряли свое величие и, очевидно, большую часть умений. Hе сговариваясь, они подошли к Рэддоку, теперь лежащему спеленутым в койке, и наперебой заговорили:

- Эй, Рэддок, брось чудить...

- Перестань, сынок, не мешай нам выяснять отношения...

- Как ты умудрился это проделать, хитрец?

- Hе мешай, тебе говорят!..

Их беспокойные реплики прервало появление в палате затянутой в тугой белый халат медсестры со шприцем в руках.

- Ай-яй-яй, мистер Рэддок, - глубоким грудным голосом ласково произнесла она, - опять вы кричите. Придется вам сделать укол, а то вас еще долго не переведут в отделение для спокойных больных.