Вячеслав Алексеев - Москва Златоглавая, и звон колоколов…

Из-за забора послышался хруст, видимо сосед переминался с ноги на ногу, наступая на отмершие ветки кустов смородины.

— Не, не помню. Может ты в выходной, наскоком? Раз… И в тот же день обратно? Да и не слежу я за твоим домом. Тут вот мимо шел, ну и увидел, а так то не слежу. У меня тут своих дел хватает. Ну ладно, бывайте.

— Пока, дядь Витя. — сказал Стас.

— До свидания. — произнес Валентин в сторону забора, и уже обращаясь к Стасу добавил, — Чудные дела, пришли чужие люди да и померли у твоего дома. Небось, в какую-нибудь дедову ловушку вляпались?

— Ты, говори-говори, да не заговаривайся, сказано ж было — на улице. Причем тут мой дед? Тут вообще как-то все чудно. И сосед темнит что-то. Помнится, раньше он был более разговорчив, а тут…

— Может, подмену учуял? — сказал Валентин совсем тихо.

— Не, вряд ли. Годков то сколько ему? Он тогда уже пожилым был, а сейчас и вовсе старик. Лишние 20 лет зрения никак добавить не могут. Не… Тут что-то еще… Ладно, кончай трындеть, пошли к сараю.

Освоились быстро. Хозяйскую посуду решили не трогать — своей полно. Стас занял комнату, примыкающую к печке, Евгений соседнюю, Валентин — в спаленке на втором этаже, через которую проходила горячая труба. А Кокорь пожелал спать на веранде.

— Ты чего? Холодно же. — убеждали его приятели.

— Ничо, — отвечал воин, как-то странно озираясь, — я привычный.

Стас, заметив непонятное состояние воина, спросил:

— Что случилось?

— Нехорошее что-то чую. Непонятное.

— Да брось ты, что тут может быть непонятного? Я этом доме каждое лето проводил, вот с таких вот лет. — Стас показал рукой — какой он был маленький в те далекие года.

— Не. Тогда здесь домовой жил, вот и спокойно было. А сейчас хозяин ушел, я чую. А его место кто-то чужой занял. Не, я здесь, на холодке. Вот, и диванчик здесь мягонький — никаких перин не нужно. И дверь под присмотром. Ты иди, Стас, делай чего нужно, а я здесь жить буду.

— Ну смотри, наше дело предложить — ваше отказаться. Как совсем замерзнешь — приходи. Кровати свободные есть.

Когда совсем стемнело, справившие новоселье привезенной выпивкой и закуской, приятели разбредались по своим комнатам: еще раз внимательно осмотрев всю комнату, ушел на веранду Кокорь. Валентин, отправив в рот последний кусок сыра, тоже полез на свой этаж.

— Стас, а тут телевизора нет? — Спросил Женя.

— Не-а, как в город поедем — нужно будет купить какой-нибудь дешевенький. А то совсем мы от цивилизации отбились.

— Ну ладно, спокойной ночи. Пойду, почитаю что-нить на сон грядущий, сколько тут книжек у вас.

— И тебе того же…

В полночь Стаса разбудил дикий крик, рвущийся сверху. Едва напялив джинсы и прихватив топор, он рванул наверх по лестнице.

— Это ты кричал? Что тут за мусор? Зачем ты притащил сюда эту щебенку? — удивился Стас, увидев кучу камней на полу спальни шофера.

— Я ничего не приносил — испуганно озираясь, ответил Валентин. — Я спал, а они вдруг посыпались сверху на пол… Я сначала подумал, что это кто-то из вас шуткует и хотел поймать хотя б один и врезать шутнику, но ничего не получалось. Камни уворачивались от моих рук. Так и не смог ухватить ни одного. Такого просто не бывает! Но я ведь сам видел! Тогда я включил свет и влез на кровать, чтоб проверить потолок — откуда они вылетали. Но на потолке нет ни единого отверстия, сам видишь! Ни одной пробитой дыры… А они вдруг и на свету посыпались… Возникали под потолком и падали на пол, меняя траекторию! Из воздуха! Но так же не бывает! Я ничего не понимаю. Вот тогда я и позвал вас сюда.

— Н-да… Не позвал, а заорал… Я уж думал — тебя тут режут… Впрочем… Наши так глупо шутить не будут, не дети уже… И метеоритами тут явно не пахнет, крыша и потолок целые… Чушь какая-то.

В дверь просунулись заспанные и недоумевающие лица Женьки и Кокоря.

— Чего за шум? А-ай, черт! — Женька наступил босой ногой на угловатый камень, — Валь, совсем обалдел, нафиг ты эти камни…

— Как раз сейчас мы это и выясняем, — подозрительно взглянув на Валентина, ответил Стас. — откуда здесь этот мусор… — Стало быть, ничего страшного? — спросил Кокорь, — все живы, здоровы… Никто не напал… Мышей испугались?

Впрочем, судя по его внимательному изучению камней, воин уже имел какое-то свое мнение об инценденте, далеко отличное от мышей:

— Нехорошо здесь, хозяина нету. Домового.

— Причем здесь домовой? Небось, опять очередные штучки его деда, — кивнул в сторону Стаса Евгений. — Видимо, Валентин какой-то скрытый рычаг нажал и все эти камни должны были на его голову высыпаться. Но промахнулись.

— Откуда они сыпались? Покажи? — чуть не плача вскричал Валентин.

— Ну не знаю. Ладно, пошли спать.

— Стас, я вниз спать пойду, не хочу я здесь больше оставаться.

— Пойдем. Места еще есть, и комната рядом свободна. А тут — завтра разберемся.

Утром, едва Стас оделся, к нему подошел Женя:

— Стас, тут что-то не чисто. Кто-то над нами прикалывается…

— А у тебя что случилось?

— Представляешь, хотел побриться, ну водички подогрел, мыло развел, все чин-чинарем. Сел за стол, ставлю перед собой зеркало — там, на комоде было, настольное с подставкой. Ставишь — стоит, но стоит поднести бритву к лицу, как подставка складывается и зеркало падает. Я уж и подставку проверил, думал, может там пружина хитрая какая… Посмотрел — нету ничего. Тогда, думаю, его кто за ниточку дергает? Нет, ниток тоже нету. Пошли, пошли покажу.

— О смотри, стоит. Вот я хожу вокруг него, трогаю помазок… Стоит. А вот сейчас беру в руки бритву…

Небольшое настольное зеркало на темно-красной деревянной основе стояло на столе, опираясь сзади на треугольную металлическую подставку, и никак не реагировало на Женькины телодвижения. И вдруг, едва Евгений взялся за бритву, металлическая подставка, нарушая все мыслимые законы физики, на глазах изумленных Стаса и Жени, прижалась к деревянной раме и зеркало, потеряв третью опору, рухнуло на стол.

— О! Видишь? Тут какая-то хитрость твоего деда. Точно говорю. Давай разбирайся. Мне побриться надо, а в коридоре у настенного — слишком темно…

— Не, Жень, дед никогда не делал таких никчемных шутейных вещей. Это что-то еще. Давай я пока его руками придержу…

Пока Стас придерживал подставку, Женя в быстром темпе начал бриться.

— Ты ничего не чувствуешь? — Спросил он Стаса.

— Нет, а что я должен чувствовать?

— Ну не знаю, там рывки какие-нибудь, поползновения подставки сложиться?