Питер Уоттс - Ниша

— Да, — очень тихо говорит она наконец. — Думаю, я так и сделаю.

Когда она выныривает из шлюза, Баллард уже ждет ее.

— Лени, — тихо говорит она, — нам нужно поговорить.

Кларк нагибается, снимая ласты.

— Давай.

— Не здесь. У меня в каюте.

Кларк смотрит на нее.

— Пожалуйста.

Кларк лезет вверх по трапу.

— Ты не собираешься снимать… — Кларк смотрит на нее сверху, и она обрывает себя: — Ничего. Все нормально.

Они поднимаются в кают-компанию. Баллард выходит вперед. Кларк проходит за ней по коридору в каюту. Баллард запирает переборку и присаживается на койку, чтобы дать место Кларк.

Кларк озирается в тесной комнатушке. Баллард завесила зеркальную переборку запасной простыней.

Она похлопывает по матрасу рядом с собой:

— Проходи, Лени. Садись.

Кларк неохотно садится. Неожиданная доброта Баллард приводит ее в замешательство. Она не вела себя так с тех пор…

«…С тех пор, как взяла верх».

— Может, тебе неприятно это слышать, — говорит Баллард, — но нам надо снять тебя со станции. Им вообще не следовало тебя сюда допускать.

Кларк не отвечает. Ждет.

— Помнишь тесты, которые нам давали? — продолжает Баллард. — Они измеряли устойчивость к стрессам: к замкнутому пространству, к продолжительной изоляции, к постоянной опасности и все такое.

Кларк слегка кивает:

— Итак?

— Итак, — говорит Баллард, — ты хоть раз задумывалась, что они измеряли эти качества, не зная, какого рода личность может ими обладать? Или каким образом она их приобрела?

Внутри у Кларк все замирает. Снаружи ничего не меняется.

Баллард чуточку склоняется к ней.

— Помнишь, что ты говорила? Насчет альпинистов и парашютистов, и почему люди намеренно подвергают себя опасности? Я тут все читала, Лени. С тех пор, как я тебя узнала, я много читала…

«Узнала меня?»

— Так вот, ты знаешь, что общего у всех искателей опасности? Они все утверждают, что по-настоящему живешь, только когда близок к смерти. Они не могут без опасности. Она их возбуждает.

«Вовсе ты меня не знаешь…»

— Среди них бывают ветераны войн, или люди, которых долго держали в заложниках, или они по той или иной причине долгое время провели в опасной зоне. И у многих из них возникает непреодолимое влечение…

«Никто меня не знает…»

— Они могут быть счастливыми только на краю, только все время стоя на краю… У многих это начиналось довольно рано, Лени. Еще с детства. Ручаюсь, что и ты… Ты ведь даже не переносишь, когда к тебе прикасаются…

«Уходи. Уходи».

Баллард кладет руку на плечо Кларк.

— Долго ты терпела насилие, Лени? — мягко спрашивает она. — Сколько лет?

Кларк сбрасывает ее руку и молчит. «Он не хотел ничего плохого». Она передвигается на койке, чуть отворачиваясь.

— Так и было, да? У тебя выработалась не просто терпимость к боли, Лени, ты приобрела пристрастие к ней. Так?

Кларк требуется всего одно мгновение, чтобы опомниться. Ей помогают «кожа» и непроницаемые линзы на глазах. Она хладнокровно поворачивается к Баллард. Она даже слегка улыбается.

— Нет, — говорит она, — не так.

— Там работает определенный механизм, — объясняет ей Баллард. — Я о нем читала. Знаешь, Лени, как мозг справляется со стрессом? Он выпускает в кровоток разнообразные наркотические стимуляторы: бета-эндорфины, опиаты. Если это случается достаточно часто на протяжении длительного времени, ты попадаешься на крючок. Тут ничего не поделаешь.

Кларк слышит звук, который исходит из ее горла: рваный кашляющий звук, как если бы вдалеке рвался металлический лист. Мгновение спустя она узнает в нем смешок.

— Это не я придумала, — настаивает Баллард. — Если не веришь, почитай сама. И сколько подвергавшихся насилию детей потом проводят всю жизнь, цепляясь за жестоких мужей, или занимаясь самоистязанием, или затяжными прыжками!

— И от этого счастливы, так, что ли? — с холодным презрением осведомляется Кларк. — Им нравится, когда их насилуют, или колотят, или…

— Нет, конечно, ты не счастлива, — перебивает Баллард. — Но чувство, которое ты испытываешь, вероятно, ближе всего к счастью из всего, что тебе доводилось когда-нибудь переживать. Так что ты принимаешь его за счастье, ты повсюду ищешь стрессы, как можно больше стрессов. Это — психологическая наркомания, Лени. Ты сама напрашиваешься. Ты всегда напрашиваешься сама.

«Я сама напрашиваюсь… Баллард читала, Баллард знает: жизнь — просто электрохимия. Бесполезно объяснять, каково это. Нет смысла объяснять, что есть вещи много хуже, чем побои. Хуже даже, чем когда тебя прижимает и насилует собственный отец. Бывают промежутки, когда ничего не происходит. Когда тебя оставляют в покое, и ты не знаешь, надолго ли. Ты сидишь за столом напротив него, заставляешь себя есть, пока изуродованное нутро пытается кое-как затянуться, и он треплет тебя по головке и улыбается тебе, и ты знаешь, что передышка уже слишком затянулась, что он придет к тебе этой ночью, или назавтра, или, может быть, через день.

Ясно, я напрашивалась. Как еще я могла с этим покончить?»

— Слушай, — говорит Кларк. Голос у нее дрожит. Она глубоко вдыхает и начинает заново: — Ты совершенно не права. Совершенно. Ты нисколько не понимаешь, что происходит.

Но Баллард качает головой:

— Очень даже понимаю, Лени. Ты пристрастилась к боли, и ты выходишь отсюда и дразнишь Разлом: «Ну-ка, убей меня!», и рано или поздно он убьет, как ты не понимаешь? Вот почему тебе нельзя здесь оставаться. Вот почему нам надо отправить тебя наверх.

Кларк встает.

— Я не вернусь туда.

Она поворачивается к переборке. Баллард тянется к ней.

— Подожди, дослушай до конца. Это еще не все.

Кларк сверху с полным безразличием смотрит на нее.

— Спасибо за заботу. Но я выхожу, когда мне вздумается.

— Если ты сейчас уйдешь, ты сама себя выдашь. Они же за нами наблюдают! Неужели ты еще не додумалась? — Баллард говорит все громче. — Слушай, они все про тебя знают! Они и искали кого-нибудь вроде тебя! Они нас испытывают, они еще не уверены, какой тип личности больше пригоден для работы здесь, на глубине, вот они и следят и ждут, кто первым сломается! Вся программа еще на стадии эксперимента, ты что, не понимаешь? Все, кого они послали вниз: ты, я, Кен Любин и Лана Чанг — всех нас хладнокровно испытывают…

— И ты завалила экзамен, — тихо бормочет Кларк. — Понимаю…

— Они нас используют. Лени, не ходи туда!

Пальцы Баллард тянутся к ней, как присоски осьминога. Кларк отталкивает их. Она отпирает замок и толкает переборку в сторону. Она слышит, как за ее спиной вскакивает Баллард.