Артур Кларк - Перворожденный

Белла снова улыбнулась:

— Я была всего лишь технологом низшего звена. Филиппа энергично покачала головой.

— Не преуменьшайте своих заслуг! В конце концов, вы очень быстро получили офицерское звание как участник реальных боевых операций, разве не так?

— Только потому, что к концу операций в строю не осталось почти никого.

— Но, тем не менее, вы с честью выполнили свою работу. Вы заслужили свое нынешнее признание.

Относительно этого Белла не испытывала уверенности. Ее работа в качестве администратора разных телекоммуникационных корпораций и регулировочных комитетов оказалась, разумеется, хорошим плацдармом для дальнейшего продвижения по службе и была полезна для установления связей в обществе. Однако она никогда не пыталась использовать эти связи для форсирования карьеры и в пятьдесят пять лет благополучно вышла на пенсию. И не ее вина, что на пенсии она продержалась совсем недолго: через несколько месяцев ей предложили новый пост — предложение, которое она не смогла отклонить.

Филиппа сказала:

— Что касается меня, то во время строительства защитных сооружений против бури я находилась в Лондоне. Я работала в главном офисе над вопросами экстренного реагирования и тому подобного. Но перед самой бурей мои родители заставили меня уйти в укрытие, в Л-2.

Над Землей, в так называемой точке полудня Л-1, то есть в первой точке гравитационной устойчивости Лагранжа между Землей и Солнцем, был установлен щит. Вторая точка Лагранжа находилась на той же прямой Земля — Солнце, только на противоположной стороне планеты, в так называемой точке полуночи. Таким образом, когда рабочие на Л-1 строили заградительные сооружения для спасения Земли от бури, на Л-2 беглецы со всего мира благополучно находили укрытие в земной тени. Здесь собралось множество миллиардеров, диктаторов и прочих богатых и влиятельных личностей, включая, как поговаривали, половину членов британского королевского дома. История Л-2 впоследствии породила множество скандалов.

— Местечко было не из приятных, — продолжала Филиппа. — Я пыталась работать. Для видимости мы числились на службе и осуществляли мониторинг обстановки. Я должна была поддерживать связь с наземными станциями. Но многие богачи просто весело проводили время.

— Звучит так, словно у вас не было другого выбора, — сказала Белла. — Не стоит себя чрезмерно корить.

— Вы очень добры, раз так говорите. Тем не менее кто-то должен был выжить.

К ним робко приблизилась Касси, вдова Джеймса Дюфлота.

— Спасибо за то, что вы к нам приехали, — сказала она. Вид у нее был усталый.

— Не стоит…

— Вы были так добры с детьми. Теперь этот день они запомнят навсегда. — Касси улыбнулась. — Ваши портреты они видели в новостях. Но все же я спрячу подальше эту голограмму.

— Скорей всего, так будет лучше, — согласилась Белла. — К сожалению, я не могу рассказать всего о том, над чем работал Джеймс. Но я хочу, чтобы вы знали, что ваш муж отдал свою жизнь не напрасно.

Касси кивнула.

— Меня уже подготовили к этому, — сказала она. — Меня часто спрашивали: как это, иметь мужа, который постоянно летает в космосе? Я отвечала, что для тех, кто этого не понимает, лучше оставаться на Земле.

Вместо ответа Белла выдавила из себя улыбку.

— Должна вам признаться, что мы прошли через трудный период жизни, — продолжала Касси. — Мы, то есть те, кто связан с Землей. Джеймс отправился в космос, чтобы там работать, а вовсе не для того чтобы там жить. Домом для него всегда оставался Лондон. И я каждый день ездила в город, чтобы работать в Тюлле. — Белла мысленно прикинула: Тюлле, Инк., огромное транснациональное агентство по восстановлению экологии. — Иногда мы с мужем говорили о том, чтобы нам расстаться на некоторое время. — Касси горько усмехнулась. — Ну, а теперь я так никогда и не узнаю, как развернулась бы в дальнейшем наша история.

— Мне очень жаль…

— Знаете, о чем я больше всего сожалею? О его посланиях. О его звонках. Рядом со мной его не было очень часто и подолгу, но всегда были рядом его послания. Так что в некотором смысле о нем самом я не скучаю. Я скучаю только по его посланиям. — Она пронзительно взглянула на Беллу. — Так вы говорите, что дело того стоило?

Белла не была склонна повторять те банальности, которые от нее в данном случае ожидали услышать.

— Знаете, я в этом деле новичок, — уклончиво сказала она. — Но моя работа заключается как раз в том, чтобы уверить вас в самых доблестных намерениях вашего мужа.

Вряд ли этого достаточно. В подобных случаях никакие слова не могут считаться достаточными. И она почувствовала сильное облегчение, когда смогла наконец извиниться и сказать, что ее ждут другие неотложные дела, и покинула этот похожий на бункер дом.

8. Евро-игла

Для встречи с Бобом Пакстоном Беллу привезли в Башню Ливингстона, или Евро-иглу, как ее все еще называли лондонцы. Здесь находилось главное административное управление Евразийского союза, и иногда башня служила резиденцией союзного премьер-министра. Здесь находилось множество офисов с широкими окнами из бронированного стекла и открывался превосходный вид на Лондон. Во время шторма Игла находилась под защитой купола, и на ее крыше, которая поднималась под самую купольную конструкцию, имелся небольшой музей тех страшных дней.

Пакстон ждал ее в конференц-зале на сорок первом этаже. Он нервно шагал по залу взад-вперед и пил кофе большими глотками. Беллу он приветствовал сдержанным поклоном военного человека.

— Председатель Фингал, мое почтение…

— Спасибо, что приехали в Лондон ради встречи со мной… В ответ он махнул рукой.

— У меня здесь есть и другие дела. Нам надо поговорить. Она села. Белла все еще переживала встречу с Дюфлотами, но понимала, что день будет очень длинным.

Пакстон не стал садиться. Казалось, он был слишком обеспокоен, чтобы сидеть на месте. Из большой кофеварки в углу зала он налил кофе Белле, а также ее охранникам, которые расположились в дальнем конце за столиком.

— Расскажите мне, что у вас на уме, адмирал.

— Я скажу вам просто. Новые наблюдения все подтверждают. Появилось новое пугало.

— Пугало?

— Аномалия. Сквозь Солнечную систему пролетает нечто, что ей не принадлежит.

Пакстон был высоким тощим мужчиной. У него лицо астронавта, подумала Белла, такое бледное, все в шрамах от радиационных опухолей. Татуировка на щеке представляла собой эмблему бравых морских офицеров, коротко остриженные волосы были седы и взъерошены.