Гордон Диксон - Вечный человек

Мэри немного помолчала.

— Можно рассчитывать на то, что он и дальше будет вам доверять. Если Рауль Пенар еще жив и если он разумно отреагировал один раз, то и в другой раз поведет себя так же. А если вы правы и кораблем управляет контрольный центр, то он должен одинаковым образом реагировать на одинаковые стимулы.

— Верно, — вполголоса протянул Джим, — но вот знать бы — кто там? Жив Пенар или мертв? Человека мы пытаемся вытащить или систему управления?

— А так ли это важно? — спокойно отозвалась Мэри.

Джим мрачно уставился на экраны, куда приборы выводили поступавшие данные.

— Да вам-то, наверное, неважно, — сказал он. — Это ведь мне приходится вести людей на смерть, чтобы дотащить этот корабль до дому. — В горле у него собрался комок. — Мне это бросилось в глаза еще у Моллена в офисе, но тогда я толком в вас не разобрался. У вас вместо сердца компьютер и статистические расчеты.

Он замолчал и отчетливо расслышал собственное тяжелое дыхание в замкнутом пространстве шлема.

— Да неужели? — хмуро отозвалась Мэри. — А как насчет вас, Джим? Случайные обстоятельства вашего рождения и взросления дали вам уникальный склад ума и набор рефлексов. Вы выросли благородным рыцарем, победителем драконов. Теперь вы профессиональный драконоборец, но что-то пошло не так, и вам никак не сообразить, что именно. Что-то пошло наперекосяк, так ведь?

Джим не ответил. Его опять бросило в пот.

— Знаете, — продолжала Мэри, — у вас наверняка синдром боевой усталости в тяжелой форме, но уходить вы не хотите, а людям вроде Моллена вы слишком нужны, чтобы они заставляли вас уйти.

— О, да вы еще и психиатр на досуге? — сквозь зубы проговорил Джим. Мэри оставила это без внимания.

— Неужели вы думаете, что я не посмотрела ваше личное дело до встречи с вами? — спросила она. — Вы канадец франко-шотландского происхождения. Зная это и видя то, как вы реагируете на Пенара, можно сделать только один вывод...

— Заткнитесь! — Джим задыхался.

— ...вас тянет к смерти, майор. Все ведет к этому, даже то, что вас раздражает моя профессия — продлевать людям жизнь. Вы не хотите жить долго — вам нужна победа или смерть. А когда вы осознали, что в этой войне вам не победить, то стали искать смерти. Но кончать с собой вы не станете, не так вы устроены...

Джим пытался заговорить, но сумел выдавить из себя только негромкий хрип.

— ...так что смерть должна прийти за вами, — продолжала Мэри неумолимо. В голосе ее тем не менее чувствовалась грусть. — И она должна забрать вас против вашей воли, при самом яростном сопротивлении. А у смерти никак это не получается! В этом-то вся проблема, верно, Джим? — Мэри сделала секундную паузу. — Вот почему вы не хотите стареть и уходить отсюда — из места, где живет смерть.

Голос умолк. Джиму не хватало воздуха, он сидел, теребя клапан кобуры. Наконец его дыхание успокоилось, и он заставил себя вернуться к расчетам. Часть его сознания занялась привычными задачами, но в целом в голове у него царили хаос и пустота.

Надо что-то сделать, думал он. Надо что-то сделать. Но в голову ничего не приходило. Постепенно затуманившееся было сознание начало проясняться, проснулось чувство долга, он вспомнил о своем подразделении и о задании. И тогда у него появилась идея.

— Рауль Пенар мертв, — спокойно сказал он Мэри. — Все это время мы видели и слышали полуодушевленный центр управления; это он пилотировал корабль и сражался с лаагами. Как он превратился во второго Пенара, особенного значения не имеет. Ткани, которые они использовали, все росли и росли, и никто не подумал о том, чтобы держать их в контакте с настоящим Пенаром, пока он был жив. Так что нам нужно забрать компьютер, его второе «я». И я знаю как.

Он сделал паузу и подождал ответа. После секундной тишины Мэри отозвалась:

— Продолжайте, Джим. Возможно, я вас недооценила.

— Возможно, — согласился Джим. — Так или иначе, вот что мы сделаем. В ближайшие полчаса нас здесь обнаружат. Лаагские большие планетарные компьютеры накапливают данные о нашем задании, с каждым нашим передвижением картина становится для них все более полной. Если мы даже ускользнем отсюда и спрячемся, в следующий раз они обнаружат нас еще быстрее. А после еще одной парочки попыток они найдут нас практически мгновенно. Так что выбора у нас нет. Нам надо идти к границе прямо сейчас.

— Да, я понимаю, — ответила Мэри.

— Вы понимаете, — продолжил Джим, — и лааги тоже понимают. Все это понимают. Но лааги плюс к тому знают, что я знаю, что почти вся территория отсюда до границы у них под контролем. Куда бы мы ни прыгнули, они нас достанут за долю секунды — их корабли просто сидят и ждут. Они уже готовы к прыжку, планетарные компьютеры просчитали переход в четырех-пяти десятках направлений. Они думают, что мне остается только одно — прыгнуть в сторону.

— В сторону? — переспросила Мэри с оттенком удивления в голосе.

— Именно, — скрытый от нее скафандром Джим невесело ухмыльнулся. — Также, как я приказал «Прекрасной Деве». Но между нами и «Прекрасной Девой» есть разница — у нас «Охотник на бабочек». Лааги пойдут за нами. Нам придется убегать, пока их техническое превосходство не позволит им нагнать нас. А потом их численное превосходство позволит нас прикончить. Лааги не прекратят преследования, даже если сами потом не смогут вернуться назад. Я уже говорил — если враги забрались так глубоко на твою территорию, им просто нельзя позволить уйти.

— Тогда зачем уходить в сторону, — поинтересовалась Мэри, — если это значит просто тянуть время?

— А я и не собираюсь уходить в сторону, — отозвался Джим, по-прежнему невесело усмехаясь. — Это лааги думают, что я так сделаю и понадеюсь на то, что нас спасет чудо. А я собираюсь сделать то, чего не сделал бы ни один нормальный человек, — пойду прямо к ним под нос. Я рассчитал десять прыжков до границы — меньше просто невозможно. Мы зацепим «Охотника на бабочек» и поведем ее с собой; а из прыжка выйдем, открыв огонь. Вслепую. Прорвемся сквозь все, что встретим, и как можно быстрее прыгнем опять. Если хоть один из нас выживет, этого хватит, чтобы удержать «Охотника на бабочек» и прыгнуть с ней к границе. Если никто не выживет... ну что ж, мы старались как могли.

Он помедлил, но Мэри никак не отреагировала.

— Ну так вот, — продолжил Джим, ухмыляясь, как череп на пиратском флаге, — если бы на этой развалине был двухсотлетний старик, да еще, может быть, с ожогами или переломами после всех своих приключений, то выходы из прыжка на боевых скоростях его бы прикончили. Но, — он глубоко вздохнул, — это не человек. Это центр управления. А центр управления должен это выдержать. Что скажете, Мэри?