Юрий Шпаков - Кратер Циолковский

К ним торопливо подходил очень высокий — чуть ли не на голову выше рослого Володи — молодой человек, загоревший почти до черноты. В руке он держал несколько крупных и ярких цветов.

— Здравствуйте, Николай, — сказала Нина. — Спасибо, что пришли встретить.

— Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Нина Журко! Извините — чуть не опоздал. Прошу — первый омский букет.

— Знакомьтесь, пожалуйста. Это мой попутчик.

Володя назвал себя.

— А ваша фамилия мне хорошо знакома, — сказал Комаров. Много раз встречал в газете. Кстати, могу предложить вам одну хорошую тему...

Он вдруг замолчал, потом обернулся к Нине и заговорил без всякой связи с предыдущим:

— Знаете, Нина, когда мы позавчера говорили по видеофону, я все время порывался спросить у вас одну вещь. Но так и не успел. Как только я услышал вашу фамилию, думаю все время об этом. Скажите, у вас не было родственника — Платона Журко?

— Платона? Кажется, нет.

— А вы припомните как следует...

Нина перебрала в памяти самых дальних родственников и решительно тряхнула головой.

— Нет, такого не знаю.

— Значит, фамилия просто совпадает, — вздохнул Комаров. Жаль. А ведь она довольно редкая.

— Я даже троюродных братьев вспомнила, — сказала Нина извиняющимся голосом.

Комаров неожиданно засмеялся.

— Какой же я чудак! Но меня интересуют не ваши братья. Речь идет о более давних временах, Платон Журко жил много лет назад.

— Тогда подождите, — сказала Нина. — Может быть, это и есть то, что вам надо. Моего дедушку звали Николай Платонович.

— А ваш дедушка никогда не жил в этих местах?

— Да, жил. Он из Омской области.

— Прекрасно! Это же просто чудесно! Значит, это вы и есть. Так я и думал! Вы — правнучка Платона Журко.

— Только... Я ничего не знаю о своем прадедушке. Он умер лет за сорок до моего рождения.

— В 1919 году, верно?

— Не знаю. Может быть. Но я не понимаю...

— Поймете, Нина, все поймете! Нет, я просто опомниться не могу. Значит, Платон Журко — не миф. Это не может быть совпадением... Простите, товарищи, я, наверное, выгляжу... как бы это сказать поделикатнее — несколько странным? Но вы представить себе не можете, как я рад.

— Вы начали разговор об этой именно теме? — спросил Володя.

— Совершенно точно. А история — в двух словах — следующая. Нынешней весной в одном из районов нашего города был снесен самый последний деревянный дом. На чердаке строители обнаружили тайник, в котором оказались оружие и шкатулка с документами, спрятанные еще в годы гражданской войны. Среди бумаг было очень любопытное письмо. В нем-то и говорилось о Платоне Журко.

— Вы меня заинтересовали, — сказал Володя. — Вы помните содержание письма?

— Видите ли, здесь, на вокзале, не совсем подходящая обстановка для такого разговора. К тому же письмо лучше всего прочитать в оригинале. Поэтому я сейчас отвезу вас, Нина, в гостиницу. А завтра утром милости прошу ко мне домой. Не возражаете, товарищ Никитин? Чудесно. У меня будет очень удобно. Живу сейчас один, по-холостяцки. Жена в командировке. Договорились? К тому же моя квартира совсем рядом с гостиницей. Запишите адрес...

...На следующий день Володя и Нина встретились у гостиницы и направились к Комарову. Тот уже ждал их. На столе в гостиной были разложены какие-то фотокопии, пожелтевшие документы, истертая на сгибах карта.

— Начнем без предисловий, — сказал Комаров. — Вот фотокопия письма. Прошу слушать и не перебивать.

Он поднес листок к глазам, стал громко читать:

«Здравствуй, дорогой Николай! Горячий тебе привет и наилучшие пожелания. Я знаю, что у тебя времени мало, но все равно прошу выполнить мою просьбу. Обязательно передай нашим, что Платон Журко ни в чем не виноват. Провокатором оказался совсем другой, и он свое получил. А с Платоном произошли события, которые настолько невероятны, что в них просто невозможно поверить. Понимаешь, отыскался Дима Соснин, и он рассказал мне такое, что и во сне не приснится. Граничит с какой-то чертовщиной. Если бы говорил про это кто другой, я бы только посмеялся. Но комиссару верю — он выдумывать не станет.

Описывать эту историю подробней нет времени, а в двух словах не расскажешь. Но Дима во время своего вынужденного безделья (он серьезно болен) изложил все на бумаге, и ты сможешь потом познакомиться с этой любопытной историей. А пока — постарайся восстановить доброе имя Платона, это очень важно. Особенно для его сына — мальчишка был тогда прямо убит. Представляешь, как он обрадуется!

Между прочим, приключения Платона связаны со спящими карателями. Помнишь, как мы ломали головы над этой загадкой? После этого можно даже в чудеса поверить...

Самое главное — изучение событий, которые произошли с Платоном, имело бы большое значение для науки. Эх, если бы время сейчас было другое!

Ладно, не буду тебя больше мучить недомолвками. Поедешь к Бакенщику, узнаешь все подробности. У него и Дима. Он очень плох, боюсь, что вряд ли выберется. Жаль парня! В случае чего Бакенщик уберет рукопись в свой ящик. У него ведь как в банке, сто лет пролежит. Только учти. Бакенщик сейчас переехал на свое старое место. Живет около П. Помнишь, охотились там?

Кончаю, адски спешу. Сегодня ночью еду в Н. Не знаю, сможем ли свидеться. Привет Настеньке, Федюшке и всем ребятам. Твой Степан.

19 октября 1919 года».

— Я что-то многого не понимаю, — чистосердечно призналась Нина. — Может быть, это шифр?

— Исключено, — сказал Комаров. — Шифровки, насколько мне известно, пишутся так, чтобы не привлекать чужого внимания. А тут все так и бросается в глаза. «Невероятные события...» «Граничит с чертовщиной...» Нет, дело в другом. Я убежден, что рукопись этого Сосннна действительно существует. И представляете, как было бы здорово, если бы мы нашли ее?

— Но ведь прошло столько лет! — вздохнула Нина.

— А знаете, у меня идея, — вдруг оживился Володя. — Нина, ты не могла бы сейчас связаться со своими родными? Вдруг да они что-нибудь знают про Платона, Журко?

— Вряд ли. У нас в семье никогда не говорили об этом. Но я попытаюсь поговорить с отцом. Все равно нужно позвонить ему, сказать, как доехала. Разрешите, Николай?

Нина переключила аппарат на междугородную линию, набрала номер. На экране видеофона появилось женское лицо, но изображение было нечетким, размытым.

— Мне Сергея Николаевича. Можно вызвать?

— А кто спрашивает?

— Дочь.

— Одну минуту. Кажется, он под водой. Но я попытаюсь вызвать его по радиофону.

На экране замелькали пестрые тени.

— Вот повезло! — сказала Нина. — Прямо не ожидала. Обычно туда очень трудно дозвониться.