Рон Хаббард - Страх

Макушке стало холодно, и, потянувшись к ней рукой, он обнаружил, что забыл надеть шляпу, тут его осенило — он же ее потерял. Поскольку почти вся его одежда предназначалась для тропиков, фетровая шляпа была единственной в его гардеробе, что же делать — не разгуливать же по Атуорти в пробковом шлеме от солнца — где-где, но только не в Атуорти! Его огорчала потеря шляпы. А лучшая твидовая пара испорчена окончательно! Но на подкладке шляпы значилось его имя, а так как шляпа была из дорогих, то какой-нибудь студент, найдя ее там, куда ее унес ветер, вернет ее в деканат… И все же было в этом что-то странное — в пропаже шляпы таился некий скрытый смысл, связанный с неизвестно куда девавшимися четырьмя часами. Будто исчезла часть его самого — четыре часа были безжалостно украдены из его жизни, а с ними и шляпа. Ему вдруг пришло в голову, что если он отыщет шляпу, то отыщет и четыре часа. Странно все-таки, что он не в состоянии решить эту головоломку, он, которого вообще трудно сбить с толку.

Пропавшие четыре часа.

Пропавшая шляпа.

У него было смутное чувство, что он должен пойти по направлению к дому Томми и по дороге поискать шляпу — не валяется ли она под каким-нибудь кустом — нельзя же, честное слово, чтобы хорошая шляпа оставалась лежать на газоне вдруг пойдет дождь.

Да, надо непременно отыскать шляпу.

Он начал спускаться с крыльца, глядя на полупрозрачные облака, бегущие между луной и землей. Он спускался по этим ступенькам тысячи раз, но сейчас, когда он думал, что достиг земли, он чуть не сломал ногу — там была лишняя ступенька.

Лоури взглянул под ноги и хотел было попятиться, однако тут же обнаружил, что отступать некуда. Он едва не скатился в пустоту! Ступеньки были не над, а под ним. Он взирал на лестницу остекленевшими глазами, пытаясь сообразить, откуда же столько ступеней. Время от времени их застилал полупрозрачный темный туман, и совершенно невозможно было предугадать, что подстерегает его там, у подножия лестницы.

Он с тревогой поднял голову и, слава Богу, увидел луну, он все же находился над землей, а значит мог дотянуться до таинственного края, подтянуться и выбраться наверх. Лоури поднял руку, но край отодвинулся, и он чуть не потерял равновесие. Затаив дыхание, взирал он на загадочную лестницу. Луна, ступени и он, неведомой силой отрезанный от крыльца.

Откуда-то донесся тонкий смех, и он огляделся по сторонам, но, конечно, то были всего лишь японские колокольчики на двери. Шестое чувство подсказывало ему, что по лестнице спускаться нельзя, что у него помутился рассудок, и он не вынесет ожидавшего его там кошмара. Но ему и надо-то всего лишь спуститься на две ступеньки тогда он сможет ухватиться за край. Лоури спустился край отодвинулся. Глядя на сжимавшие пустоту руки, он понял, что все бесполезно. Надо вернуться назад.

И опять он едва не скатился вниз! Две ступеньки, которые он преодолел, исчезли буквально у него из-под ног.

Снова тот же смех — нет, просто мелодичное позвякивание колокольчиков.

Он взглянул вниз — на стены пропасти, в чернильную бездну, прикрытую слоями темного тумана. Минутку. Да, там, внизу, была дверь — на расстоянии тридцати ступеней от него. Если в нее войти, то можно будет подняться наверх, — ему ничего не оставалось, как рискнуть. Лоури стал спускаться, вот он остановился и оглянулся. Чудно ступени исчезали, как только он оставлял их позади! Между ним и домом было пустое пространство, он все еще видел свет в окнах. Что подумает Мэри…

— Джим! Джим, ты забыл свою шляпу.

Он в смятении повернулся и посмотрел наверх. Мэри стояла на крыльце, глядя в углубление, образовавшееся на месте дорожки.

— Джим! — Она увидела яму.

— Я здесь, внизу, Мэри. Не спускайся. Я сейчас выберусь. Все в порядке.

Луна светила слишком тускло, чтобы он мог разглядеть выражение ее лица. Бедняжка, она, наверно, перепугалась до смерти.

— Джим! О Господи! Джим!

До нее что, не долетал его голос?

— Со мной все в порядке, Мэри! Я вернусь, как только дойду до этой двери! — Бедная малютка.

Она начала спускаться с крыльца, и он сложил руки рупором, чтобы выкрикнуть предостережение. Ведь она бы ступила в пустоту!

— Остановись, Мэри! Остановись!

Раздался раскат грома, и земля сомкнулась у него над головой, закрыв лунный свет и погрузив ступени в непроглядную тьму.

Он стоял, сотрясаемый дрожью, опершись на грубую земляную стену.

Откуда-то издалека донесся растаявший крик: «Джим! О Господи! Джим!» Тот же возглас послышался во второй раз, но то был уже шепот. И, наконец, в третий — беззвучный, как воспоминание.

Он исступленно убеждал себя в том, что с ней ничего не случилось. С ней все хорошо. Дыра закрылась до того, как она спустилась с крыльца, а сейчас крыша этой ловушки стала толще, и через нее не проникает ее голос. Но интуиция подсказывала ему, что все это не так. Что там, наверху, ее уже не было. Его затрясло сильнее, и он почувствовал дурноту, голова закружилась, и он понял выхода нет, он будет целую вечность лететь вверх тормашками к тайне, лежавшей у подножия лестницы, там, куда ему не хватило духу приблизиться.

Полно, где-то впереди есть дверь. Что толку стоять и хныкать, как ребенок, никто его отсюда не вызволит. Он видел дверь, и он ее отыщет. Лоури ощупью стал пробираться вниз, осторожно шаря ногой в поисках следующей ступени — он обнаружил, что между ступенями неравные расстояния: порой одна ступень отстояла от другой на целый ярд, а порой — всего лишь на дюйм. Он чувствовал ладонями, что стена тоже менялась — теперь она была липкой и холодной, словно сверху по ней долго-предолго сочилась влага, отшлифовавшая камень и покрывшая его илистой смазкой. Где-то с большими промежутками капала вода — кап-кап, в этой мертвенной тишине звук был ужасающе громким.

Ничего, он попадал в переделки и похлеще. Однако забавно — прожить столько лет в этом доме, даже не подозревая о существовании лестницы под самым крыльцом.

Все же что он здесь делает? Ему, кажется, надо что-то найти…

Четыре часа из своей жизни.

Фетровую шляпу.

Где же, черт побери, эта дверь? Он уже спустился на тридцать ступенек, шаря по стене руками, но так и не нащупал ее. Может быть, подняться назад — он пытался, но обнаружил, что ступеньки, как и прежде, исчезали, как только он оставлял их позади. Если он прозевал дверь, ему уже никогда к ней не вернуться! На мгновение его охватила паника., А вдруг дверь расположена по другую сторону лестницы! Что если он прошел мимо! Неужели ему придется спускаться вниз до конца… Навстречу чему?

Что-то влажное и теплое коснулось его щеки, проплывая мимо. Лоури решил, что, вероятнее всего, это сгусток тумана; однако какой странный туман! Теплый, волокнистый и даже подрагивающий, словно живой! Он ухватил несколько клочков этого тумана, но, подобно змеям, они, извиваясь, выскользнули из рук.