Джери Пурнель - Бегство с планеты обезьян

— Русские, — твердо сказал представитель военно-воздушных сил.

Его поддержал представитель морских сил.

— Мы не знаем этого, джентльмены, — произнес президент, — поэтому нам следует быть осторожными в наших предположениях. Вполне возможно, что русские ни при чем.

— Вы с ними связывались? — удивился представитель сухопутных войск.

Президент улыбнулся:

— Генерал, если русские замешаны в этом деле, то они в курсе и без меня, а если нет, то следует ли мне сообщать им?

— О да, сэр.

— Хотя, если они в этом не замешаны, то почему бы нам их не расспросить, — продолжал президент. — Я за секретность в том случае, когда это необходимо и помогает делу, но с ней не нужно заходить очень далеко… Не думаю, что если мы рассекретим произошедшее, то наши национальные интересы пострадают. Есть у кого-либо доводы против этого?

— Только один, — сказал Хаслейн, — не кажется ли вам, что пресса может помешать ведению научного расследования? А оно потребуется, не так ли, господин президент? Мы ведь все хотим знать правду о том, что произошло с космонавтами.

Присутствующие дружно поддержали Хаслейна.

— Правильно! — воскликнул генерал военно-воздушных сил, стукнув кулаком по столу. — Тэйлор был отличным парнем. И не забывайте, что он был американским парнем. Мы обязаны узнать, что с ним стряслось!

Президент знал ход их мыслей. Военные всегда готовы пожертвовать своим подчиненным в бою или во время проведения научного эксперимента, но они не могут допустить и мысли, что их солдат или офицер, в данном случае полковник Тэйлор, убит каким-то загадочным врагом при неизвестных им обстоятельствах. В чем-то, конечно, военные правы, кроме того, президенту и самому хотелось узнать, что же все-таки произошло.

— Мы проведем тщательное расследование, — сказал он. — Доктор Хаслейн, я попрошу вас подготовить список лиц, которые войдут в комиссию по расследованию. Среди них должны быть ученые и не менее двух членов конгресса, один из которых должен представлять комитет вооруженных сил. Я думаю, присутствующие здесь военные дадут вам рекомендации, кого именно следует включить в этот список.

— Как я понял, это будет президентская комиссия, — сказал Хаслейн.

— Вы с чем-то не согласны? У вас есть другие предложения?

— Национальное агентство безопасности…

— Нет, — оборвал Хаслейна президент. — Для этой работы они не подойдут. Тут необходимо привлечь лучшие научные умы. Все произошедшее просто невероятно. Взять хотя бы последний рапорт доктора, обследующего шимпанзе в настоящее время, в нем утверждается, что обезьяны разговаривают!

Взгляды всех устремились к президенту. Хаслейн фыркнул.

— Ладно, ладно, я сам этому не верю, — заверил президент. — Но я хотел бы, чтобы вы, Виктор, персонально во всем разобрались. Пусть двух оставшихся обезьян обследует комиссия. Пока шимпанзе лучше остаться под наблюдением того же доктора, кажется, Диксон его фамилия, и я думаю нам следует включить его в состав комиссии. Еще, доктор Хаслейн, у меня к вам просьба: помогите составить отчет для прессы, она, как я думаю, найдет эту историю весьма интересной.

Хаслейн, сидя в своем кабинете в Западном Белом доме, просматривал последний выпуск новостей по каналу Би-би-си.

— Один из двух американских космических кораблей, считавшихся дезинтегрировавшими на орбите, объявился вновь при весьма загадочных обстоятельствах, — сказал диктор, всеми силами удерживаясь от улыбки. — Американские источники сообщают, что он приводнился вблизи Тихоокеанского побережья Южной Калифорнии вчера вечером, — на экране появились кадры, заснятые, когда капсула полковника Тэйлора была поднята на корабль. — В распространенном американском сообщении, — продолжил диктор, — говорится, что космический корабль пилотировался, — диктор сделал паузу и все-таки улыбнулся, — обезьянами.

Виктор Хаслейн щелкнул выключателем. Экран погас. Черт возьми, неужели нельзя было преподнести эту сенсационную новость как-нибудь по-другому! Он прошелся по другим каналам, но там было еще хуже: комментаторы отпускали шуточки насчет науки вообще, многозначительно улыбались, паясничали… Хаслейн со злостью выключил телевизор. Он никогда не жаловал журналистов — этих безответственных людишек, вечно сующих нос куда не надо, но нынешнее их поведение его прямо-таки взорвало.

«Скоро мы узнаем, что произошло на самом деле, — подумал Хаслейн, — и когда мы это сделаем, я смогу заткнуть ваши смеющиеся глотки».

— Алло, доктор Хаслейн, я слушаю вас, — отозвался на другом конце провода Броуди.

— Господин генерал, что это был за рапорт, который президент не захотел с нами обсуждать? Тот, про который он сказал, что не верит ему сам?

— Доктор Хаслейн, если президент ничего не стал о нем говорить, то, извините меня, я вам также ничего не могу сообщить, надеюсь, вы понимаете…

— Да, конечно. Однако вы же понимаете, что я все равно все узнаю, и мне не хотелось бы быть неподготовленным.

В трубке довольно-таки продолжительное время было тихо, наконец, Броуди сказал:

— Знаете, доктор, эти обезьяны, возможно, куда более развиты, чем мы думали сначала. Это все, что я могу вам сообщить.

— Хорошо, Броуди. Спасибо.

— У вас есть ко мне еще что-нибудь?

— Нет.

— Тогда — до свидания!

Попрощавшись с генералом, доктор Хаслейн вытянул вперед свою худую руку и опустил трубку на рычаг. При этом он слегка улыбнулся: движения его руки напоминали движения механизма, так они были точны и уверенны. Порой репортеры называли Хаслейна человеком-компьютером, и он был не против такого сравнения.

В детстве Виктор Хаслейн любил читать о том, как компьютеры захватывают власть на Земле и подчиняют себе людей. Позже, занявшись наукой, он начал с изучения компьютеров и только спустя какое-то время переквалифицировался в физика.

Хаслейн знал о компьютерах все: и как их создавать, и как их разрушать. Эти изумительные механизмы не станут властителями людей, во всяком случае, до тех пор, пока существуют такие ученые, как Виктор Хаслейн.

Ну а как насчет обезьян? Хаслейн рассмеялся. Какими бы способными ни были эти шимпанзе, они всего-навсего — обезьяны, которые, как и компьютеры, не могут мыслить самостоятельно, их можно только чему-либо научить, а раз так, то они не представляют никакой опасности для человечества.

Глава 8

Конференц-зал был набит до отказа. В первых рядах расположились члены президентской комиссии и официальные лица, за ними — представители прессы, прочая же публика заполнила все оставшиеся места, а также пространство между рядами. Стояла невыносимая духота.