Джон Райт - Золотой век

Гелий ответил:

— Софотек Навуходоносор, консультировавший Колледж ранее, отказался оказывать им услуги. Теперь в распоряжении Колледжа слишком мало софотехнологий, и это может быть исправлено. Располагая ресурсами компьютерного времени в достаточных количествах, Наставники располагали бы большим объемом информации о жизни общества. Уважаемые пэры, представляя величайшие денежные состояния всех времен и народов, мы не имеем недостатка в ресурсах и, следовательно, могли бы пожертвовать компьютерное время для колледжа Наставников.

Ганнис развел руками.

— Но зачем так много тратить? Опасные проблемы разрешались…

Гелий мрачно заметил:

— И все же всегда находятся люди, которые не ценят все то, что мы сделали. Есть ли у вас, джентльмены, в архивах слово «враг»?

В саду.

— Что же движет вами? — спросил Фаэтон. — Что все это значит?

— Ограничение, мешавшее мне подойти к вам первым, теперь не позволяет мне коснуться запретной темы. Однако мой юрисконсульт полагает, что, если вы, и только вы, поднимете эту тему, я смогу отвечать на ваши вопросы, не нарушая буквы закона.

— Прекрасно. Имеет ли все это отношение к тому человеку, которого я видел?

— Вы имеете в виду художника по деревьям? Он ничего собой не представляет, он просто сбежал от вас: схватил низко висящую, рекламу и завернулся в нее, как в плащ, чтобы ваш фильтр ощущений не мог его распознать.

Фаэтон подумал, что подобное случается только в комедиях. Только тут он понял, что у художника, вероятнее всего, не было фильтра ощущений, ведь он — пуританин, а потому он не мог спрятаться ни от шума и суеты реклам, ни от грохота музыки. Неудивительно, что он так легко раздражался.

— Он сказал мне, что я сделал что-то позорное или ужасное, что-то, свидетельствующее о ненависти или презрении к Золотой Ойкумене. Это как-то связано с тем, что вы говорили?

— Напрямую.

— Хм. Всем известно, что нептунцы любят экспериментировать, выходя за пределы хорошего вкуса и даже здравого рассудка, их раздражают правила поведения в обществе и хорошие манеры, которые никто не назовет «законами», но которым все мы подчиняемся. Вы произнесли непонятное слово «преступление». Мы с вами готовили какое-то преступление?

— Не преступление. Надо признать, нептунцы действительно часто экспериментируют с необычными формами разума, но мы не сумасшедшие. Мы были партнерами, но наше общее дело не нравилось малодушным людям здесь, на Земле, совсем не нравилось.

— Какая-то проделка, хитрость или, может быть, мошенничество, принятые на Нептуне?

— Вы повторяете обвинения и клевету наших врагов. Тритонская композиция исследует грани интеллектуальных возможностей, будучи свободной от морального давления ваших туповатых машин! Позвольте передать вам собранные мной материалы. У нас мало времени, а нептунская философия отличается некоторой запутанностью, основана на сложных смысловых ассоциациях, понять ее можно только опытным, но не логическим путем.

— Загрузите информацию на полуоткрытый канал, я внимательно прочту ее, когда выдастся свободное время, это даст мне возможность избежать обработки лишней информации при прямом контакте или манипуляции.

— Я не имею права размещать ценную информацию из моего личного жизненного опыта на общедоступных каналах. Это дорого и небезопасно.

— Дорого?

Просто нелепо. Перелет на Нептун, даже если переправлять только разум Фаэтона с облегченной системой жизнеобеспечения, обошелся бы в астрономическую сумму. Фаэтон запросил справочник у поместья Радамант. Взаиморасположение Нептуна и Земли на тот момент было неблагоприятным, то есть сэкономить на расстоянии не получится. Фаэтон подсчитал, что увеличенная полезная нагрузка его веса повлияет на стоимость массы и энергии даже на невысокой орбите. Стоимость в энергетических единицах была примерно равна нескольким тысячам секунд во временных единицах. Короче говоря, такой перелет будет стоить целое состояние.

— Эти расходы ни в какое сравнение не идут с расходами на перелет, предложенный вами.

На мгновение Фаэтону показалось, что ледяное существо начинает таять, — но нет, оно просто изменяло форму, становясь более плоским: оно как бы растекалось в ширину, теряя в высоте, а жидкость в нижней части перетекала в ноги-колонны и, густея, застывала. Фаэтону было видно сквозь лед, как из кристаллов нервной структуры и керамики в каждой «ноге» создавались сложные машины. Лампы, стеклянные шары, изолированные трубки напоминали энергетические батареи и полевые манипуляторы.

— Вы не последовали моему совету и связались с поместьем. Мне нужно исчезнуть, пока меня не обнаружили.

Связался с поместьем? Фаэтон предполагал, что нептунец против прямого контакта с поместьем, он всего-навсего нашел нужный файл в справочнике и сделал подсчеты — это автоматическая операция.

— Но это абсурд! Никому не придет в голову слушать мои личные беседы.

— Даже ваши хваленые софотеки нарушат закон, если посчитают, что это необходимо для достижения высокой цели. Я предлагаю использовать их законы против них. Вам предоставили некоторую свободу на время маскарада, чтобы успокоить вас. Вот что я сделаю: я создам персонаж, одетый в маскарадный костюм, у него будут все файлы, которые мне не удалось вам передать во время нашего разговора. Когда вы найдете в себе силы, чтобы узнать правду и тем самым отказаться от этого мира иллюзий, мой посланец придет к вам.

В глубине бронированного кристалла Фаэтон увидел нечто, напоминавшее по форме человеческое тело, оно постепенно продвигалось к поверхности льда, словно выплывало из-под воды. Кости, мускулатура, нервы, вены уже были на месте, но лицо и шея еще не полностью были покрыты кожей. Открытый череп зиял, как распустившийся костяной цветок, а жилы и нервные волокна еще не заняли свои места. Каналы, похожие на пуповину, соединяли тело с одной из мозговых групп нептунца. И вот у этого безголового существа появился костюм, как будто кто-то невидимый соткал его прямо на теле. Костюм был мешковатый, бесформенный, но было понятно, что это костюм Скарамуша, опереточного персонажа того же времени, что и костюм Арлекина, в который был одет Фаэтон.

— Фаэтон, поехали. Время уходит.

— Простите, сэр, но я не очень доверяю вашим мистификациям и намекам. Я подозреваю, что вы меня обманываете, ваше племя снискало этим печальную известность. Вы даже не сказали мне, как вас зовут!

— Как я могу сказать вам свое имя, если вы даже не помните значения своего собственного!

— Фаэтон? Имя времен Второй ментальной структуры. Так звали мифологического сына бога солнца, решившегося прокатиться на колеснице своего отца… — Фаэтон замолк.