Джеффри Лорд - Бронзовый топор

Блейд отвернулся от нее. Он вытер меч о траву, потом коснулся пальцем лезвия и только тогда пристально посмотрел на Талин. Глаза девушки сверкнули, она надменно подняла подбородок.

– Не пытайся испугать меня, Блейд! Я уже хорошо тебя знаю… Ты не тронешь женщину!

Разведчик насмешливо фыркнул.

– Да, ты права, маленькая принцесса, я не прикоснусь к тебе. Только ты забыла кое-что… похоже, ты и сама замешана в этом деле, не так ли? Может, это ты зарезала старуху? И мысль шпионить за друсами тоже принадлежит тебе? Знаешь, когда надо, я могу лгать очень убедительно.

Талин задохнулась от такого вероломства; лицо ее стало обиженным, как у ребенка, и можно было заметить, что она еще очень молода. Пробормотав что-то непонятное, девушка в очередной раз осенила грудь ритуальным знаком. Наконец, Блейд разобрал ее шепот:

– Фригга сладчайшая, сохрани и спаси меня от друсов… и от этого человека тоже… Я уже начинаю жалеть, что мы встретились, – сказала она погромче.

Пожалуй, Блейд тоже разделял это мнение. И, все же, он нуждался в Талин, сильно нуждался – как в проводнике и как в источнике сведений об Альбе. Дьявол побери лорда Лейтона и этот проклятый компьютер, зашвырнувший его Бог знает куда! Но он – здесь, и деваться ему некуда. Что касается Талин, то разведчик уже вполне разобрался, что представляет собой маленькая принцесса. Красивая, соблазнительная, но абсолютно ненадежная женщина – капризный ребенок, прелестная дикарка из страны варваров, для которой закон – только ее собственные желания. До сих пор Блейд не потворствовал ее капризам и смело держался с ней. И он понимал, что должен хорошенько приглядывать за этой юной красавицей; ее поступки были непредсказуемы.

Обдумав все это, Блейд нахмурился с показной суровостью и отрывисто произнес:

– Я хочу взглянуть на друсов. Иди со мной или оставайся тут; мне все равно.

Он осторожно двинулся к красному огню костра, не оглядываясь назад. Вскоре Блейд услышал, как принцесса споткнулась о корень и что-то пробормотала, упомянув Фриггу, но сейчас слова ее больше походили на проклятие, чем на молитву. Когда он приник к земле в густых зарослях, откуда был ясно виден костер и танцующие вокруг него фигуры в белом, девушка оказалась рядом с ним.

Она приблизила губы к его уху – Блейд снова ощутил аромат духов – и прошептала:

– Видишь ту, что стоит в стороне от танцующих и опирается на золотой меч?

Блейд кивнул. Вокруг огромного костра в медленном хороводе двигалось с полсотни фигур в глухих рясах; лица их, полускрытые капюшонами, были неразличимы в лесном сумраке. Они мерно хлопали в ладоши и пели, выписывая сложные па своего танца. Женщина, о которой говорила Талин, казалась тонкой и стройной, как березка; на голову ее тоже был надвинут капюшон, пальцы сжимали рукоять большого золоченого меча.

Снова раздался шепот Талин:

– Это Нубис, верховная жрица. Мой кузен Ликанто боится ее до смерти! И я – тоже… Тебе стоит ее опасаться, Блейд… месть друсов ужасна! – она судорожно вздохнула. – Теперь взгляни – вон там под деревом, в темноте – видишь? Скажи, разве я лгала?

Напрягая зрение, он попытался различить что-нибудь в полумраке – и то, что он увидел, ему не понравилось. На опушке, меж выступающих корней огромного дуба лежала девушка – связанная, с кляпом во рту. Блейд видел, как сверкнули белки ее глаз, когда она повернула голову к опоясывающему костер хороводу танцующих. Лицо ее искажал ужас – беспредельный ужас, какой разведчику редко доводилось видеть раньше.

Эту девушку нельзя было назвать красавицей. Тело ее, полное, рыхлое и неуклюжее, с большими обвисшими грудями и толстыми ногами, принадлежало простолюдинке. Но Блейд почувствовал укол жалости, заметив, как она закатывает глаза от страха и бьется, пытаясь ослабить путы. Жалость не часто гостила в его душе, и сейчас она, вероятно, была неуместной. Тем более, что он все еще не верил до конца в дикие россказни Талин.

Внезапно пение оборвалось. Танцоры смешались в беспорядке, но через мгновение он заметил, что каждый из них занимается своим делом, четко определенным и, по-видимому, привычным. Блейд присмотрелся – и если раньше он дрожал от знобкого ночного холода, то теперь крупные капли пота выступили у него на лбу.

Друсы работали быстро и слажено. С двух сторон костра в землю были вбиты рогатки; затем на них лег длинный, заостренный на конце, бронзовый вертел. В больших мешках принесли уголь и высыпали его в костер. Затем, при помощи металлических прутов, разбили прогоревшие поленья, перемешали их с углем и разровняли На месте костра образовался плоский, пылающий жаром круг.

Талин опять зашептала в ухо Блейда:

– Смотри! Вон там! Большой дубовый пень! Я слышала о нем. Друсы зовут его Королевским Дубом.

Верховная жрица, выставив перед собой меч, направилась к огромному обрубку. Поверхность пня, диаметром около восьми футов, покрывал тонкий каменный круг, испещренный темными пятнами.

Четверо друсов подхватили девушку и потащили к жертвеннику. Блейд видел, как она напряглась в безмолвном, заглушенном кляпом крике. Он с силой стиснул рукоять меча, пот тек по его вискам и заливал глаза. Напасть? Невозможно! Это было бы безумием… однако, если учесть внезапность… Может, стоит попытаться?

Пальцы Талин впились в его предплечье.

– Нет, Блейд, нет! Даже не думай об этом! Не воображай, что легко справиться с ними! Они – чудовища, они бьются не хуже воинов-мужчин. Даже если ты освободишь девушку, и нам повезет… если мы сумеем скрыться… они нас не оставят в покое! Они придут к Ликанто и потребуют наши головы… Наши тела, Блейд! И Ликанто выдаст нас. Он их боится! Или выгонит тебя и меня из Сарум Вила, и мы окажемся опять в лесу, без пищи, без укрытия и защиты! Послушайся меня, Блейд, прошу тебя! – она всхлипнула.

Могучие мышцы Блейда расслабились. Одно мгновение он находился на грани срыва был готов рискнуть жизнью, но Талин права. Если он хочет выжить на Альбе, ему нужно подавить гнев и отвращение, справиться с этими тисками, что сдавили его грудь и не дают дышать… Ричард Блейд был тверд, как скала, но говорят, что даже камни могут источать слезы.

Он смотрел – только смотрел, с трудом сдерживая тошноту, подступавшую к горлу.

Все необходимое для церемонии было, очевидно, заготовлено раньше, и теперь события разворачивались с калейдоскопической быстротой. Связанную девушку грубо швырнули на каменный жертвенник. Она корчилась и отчаянно извивалась, соскальзывая к краю в бессмысленной надежде избежать гибели. Друсы, плотно обступившие пень, отталкивали ее к центру.

Они снова начали петь тихо, почти шепотом. Их песня несла смерть. Взявшись за руки, женщины в белых балахонах начали кружиться вокруг пня.