Александр Зорич - Время — московское!

Ознакомительный фрагмент

Надолго Башкирцева не хватило. На следующий день шкаф был распечатан и вскрыт.

Четырехдневная возня с Коллекцией, в которой принимали участие все за исключением Эль-Сида, лишь с большой натяжкой могла быть названа «научным исследованием».

На пятый день Никита вдруг заявил, что все они — преступники. И что за Коллекцию им всем достанется по первое число от ГАБ. Возможно даже, их посадят. А уж с работы выгонят — сто процентов.

В принципе это был прогресс. В том смысле, что к Никите вернулась надежда на возвращение домой.

Штейнгольц с Таней только пожали плечами, а вот Башкирцев отнесся к этому рецидиву гражданственности совершенно серьезно. Рецидиву тем более смешному, что случился он перед лицом смертей с именами Удушье, Ноль-Кельвина и Кого-Съесть-Первым, а ближайшего представителя компетентных органов, доведись им идти пешком, они встретили бы только через сто миллионов лет.

Но Башкирцев, видимо, заразился от Никиты уверенностью, что в один прекрасный день к ним примчится звездолет-спасатель, а в другой еще более прекрасный день они вернутся на Землю, придут в родной институт, заявятся в свой отдел… А там уже сидит товарищ в штатском и говорит: «Вы не только самовольно ознакомились с содержимым спецконтейнеров, но еще и руками трогали! Расстрелять вас мало!»

На это бывалый Нарзоев сказал, что нет ничего проще: ученым надо немедленно прекратить возню с опасными игрушками, упаковать их при помощи подручных материалов в обычные ящики, грузовой отсек опломбировать и ближайшие недели предаваться игре в нарды. Надо только придумать, как в условиях невесомости бросать игральные кости.

Башкирцев чуть было не согласился, но вмешался Штейнгольц. Он заявил, что в кои-то веки к ним в руки попало нечто неизведанное, а значит — бесценное. Не глиняные свистульки олунчей какие-нибудь! И коль скоро они располагают свободным временем, то долг ученых обязывает!.. Академическое сообщество не простит!.. Дорога каждая минута!.. Кто знает, что ждет их в будущем?!. Надо изучать, обмерять, протоколировать, взвешивать!.. И так далее.

Нарзоев возразил.

Штейнгольц возразил на возражения.

Штейнгольца поддержала Таня.

Нарзоева — Башкирцев.

Таню — Никита.

Удивительно, но в том горячем споре все-таки родился разумный бюрократический компромисс. Исследование Коллекции решили продолжить, но не ранее, чем будет сделана особая запись в журнале экспедиции — что-то вроде протокола, который подпишут все присутствующие. В случае претензий со стороны ГАБ этот протокол послужит оправдательным документом. Дескать, под давлением обстоятельств приняли такое ответственное решение… Вы уж извините, если что.

Бросились искать журнал экспедиции. Что удивительно: нашли-таки один работающий планшет, в котором, помимо прочих материалов, хранилась копия журнала.

Случайно обнаружился также планшет Горяинова. Но хотя каждому страсть как хотелось узнать содержание тайных записей ученого-габовца, решили к планшету не прикасаться под страхом смертной казни. Вот это действительно могло выйти боком. Да и к тому же все признавали, что Горяинов, царствие ему небесное, дураком не был. Планшет наверняка запаролен и все равно не включится. А вот того, кто попытается его включить, — запомнит, уж будьте уверены.

Итак, все сгрудились вокруг откидного столика в середине пассажирского салона, и Башкирцев, раскрыв планшет, принялся диктовать протокол. Время от времени Нарзоев и Штейнгольц предлагали изменить или расширить ту или иную формулировку. Никита поглядывал на Таню. Таня поначалу, скучала.

«Запись от 14 января 2622 года.

9 января, ок. 8.30 по местному времени Вешней, палаточный городок экспедиции был атакован с воздуха неопознанными флуггерами (по непроверенным данным, госпринадлежность — Великая Конкордия).

Во время взлета с Вешней на борту планетолета «Счастливый» находились два самоходных спецконтейнера, опечатанных пилотом-дублером С.Д. Шульгой и к.и.н. И.И. Горяиновым. Внутри спецконтейнеров, по словам С.Д. Шульги, содержались техногенные ксенообъекты, обнаруженные в крипте под алтарем Центрального Дырчатого Цирка.

Спасение планетолета и соответственно содержимого спецконтейнеров является важной заслугой первого пилота А.О. Нарзоева».

Отметить Нарзоева отдельной строкой предложила Таня, а красивую формулировку на ходу отчеканил Штейнгольц. На лице Нарзоева распустился бледный цветок благодарной улыбки.

«Паром-улей «Блэк Вельвет», на котором мы покидали Вешнюю, был тяжело поврежден неопознанными флуггерами. Он не смог достичь ближайшего планового рейда (планета Екатерина) и вышел из Х-матрицы на расстоянии 27–30 световых дней от системы Эпаминонд, в которой находится планета Пельта. Каждый час наш планетолет шлет в направлении Пельты запрос о помощи.

Экспедиция (в составе д.и.н. Ю.П. Башкирцева, к.и.н. Д.Б. Штейнгольца, к.и.н. Н.А. Андреева и аспиранта Т.И. Ланиной) в настоящее время находится на борту планетолета «Счастливый». На планетолете также пребывают пилот А.О. Нарзоев и представитель расы чоругов, имеющий гостевое имя Эль-Сид (виза МВС № ЧР-0001097). Последний был спасен с планетолета чоругов «Жгучий ветерок», тяжело поврежденного во время взрыва парома-улья.

Ситуация крайне тяжелая. У нас нет уверенности, что мы сможем продержаться четыре недели, которые требуются нашему сигналу, чтобы дойти до Пельты. Ресурс кислородных и водяных фильтров в настоящее время 50-дневный, но у нас мало продовольствия, запасы которого оцениваются нами как 30-дневные».

— Знаете, товарищи… — несмело начала Таня. — Врать, конечно, нехорошо… Но давайте еще сгустим краски… А то получается, что прямой угрозы нашим жизням нет… А ведь она есть.

В итоге фразу переписали:

«Запасы продовольствия недостаточны. Если не удастся отыскать крупные обломки парома-улья и пополнить запасы там, мы вряд ли протянем дольше 15–20 дней».

Потом перешли к самому интересному.

«Также существует потенциальная угроза со стороны ксено-объектов. 9 января во время активной фазы полета «Счастливого» один из них самопроизвольно активировался (подробнее о внешнем виде и свойствах объекта см. Инвентарная опись Коллекции, № 1. «Дятел»). Ксенообъект проник через все внутренние слои изоляции и разрушил корпус спецконтейнера. После этого, действуя целенаправленно и, так сказать, кибернетически разумно, ксенообъект вскрыл корпус второго спецконтейнера и в нескольких местах перфорировал обшивку между транспортным отсеком и теплоизоляционной полостью планетолета.

Затем объект попал в руки Нарзоева и самопроизвольно дезактивировался.

Нарзоев предположил, что, в очередной раз активировавшись, объект может причинить планетолету фатальные повреждения. После этого пилот выбросил его в космическое пространство.

Поскольку спецконтейнеры оказались разрушены, ксено-объекты в условиях невесомости разлетелись по всему свободному объему транспортного отсека, причем часть из них по неизвестной причине была даже лишена пленочной упаковки, предусмотренной всеми археологическими нормами…»

В этом месте Штейнгольц дикторским голосом продекламировал:

— Мы не беремся утверждать, что это также является результатом деятельности инопланетного «дятла». Возможно, небрежность в обращении с бесценным грузом была допущена И.И. Горяиновым и С.Д. Шульгой еще на этапе упаковки, то есть здесь перед нами следы деятельности, а точнее, бездействия дятлов земного, более того — отечественного происхождения.

— А что, неплохо! — рассмеялся Никита. — Юрий Петрович, может, так и напишете?

— О мертвых либо хорошо, либо ничего, — проворчал Башкирцев, пряча улыбку.

«В сложившейся ситуации мы, нижеподписавшиеся, приняли следующие решения:

1. Инвентаризовать Коллекцию по принятым в отечественной науке нормам.

2. Проводить ограниченные исследования ксенообъектов с целью…»

Все закручинились. В самом деле: с какой целью?

Если сказать по-русски, получится «ведь интересно же!». Если ту же мысль оформить по-протокольному, то — «…с целью удовлетворения естественного исследовательского интереса». Но ведь так тоже нельзя! Не принято! Не научно это как-то, да?!

А как принято?

Но светлый ум видного российского ученого справился с этим затруднением. Башкирцев подобрался, как кот перед прыжком, и изрек:

— «С целью скорейшего накопления эмпирических данных и создания предпосылок для дальнейших исследований…» ввод — стоп, убей последнее слово… ввод — старт… «изысканий в этой новой для земной науки отрасли».

Это было великолепно. Никита, Штейнгольц и Таня посмотрели на своего начальника с искренним восхишением.