Михаил Савеличев - Догма кровоточащих душ

Горячая лапша придала его речи неожиданную витиеватость.

- Я это заметил за Айки, - Бензабуро отхлебнул из стакана и поморщился. - Какая же гадость! Ой! Это я не об Айки! - Бензабуро угрожающе покачал указательным пальцем перед собственным носом. - Айки ест очень красиво. Словно кошка. Тщательно, неторопливо и аккуратно. Не то, что мы. Мы едим торопливо, разбрызгивая соус и выплевывая жилы!

Где-то в недрах плаща запищал телефон. Бензабуро изумленно осмотрел себя.

- Телефон?

Писк не прекращался. Бензабуро охлопал себя, выложил на стойку перед собой пистолет, наручники, длинный синий цилиндр с вмятинами для пальцев.

- Спокойно, - сказал он бармену, хотя тот и бровью не повел, наблюдая разложенный клиентом арсенал. - Спокойно. Я - полицейский. Где же чертов телефон?!

Наконец он нащупал крошечную коробочку и достал ее. Нажал на кнопку и приложил телефон к уху. Это была Айки.

- Ты где? - строго спросила она.

- Здесь, - не менее строго попытался ответить Бензабуро, но не удержался и хохотнул.

- Где здесь?

- В ресторане. Я решил откушать лапши, Айки, милая. Могу я себе позволить в два... ах, уже три... в третью стражу ночи откушать лапши за счет заведения. У них такое правило - всем ночным клиентам - рамэн.

- На уши?

- Почему на уши? - изумился Бензабуро, потом до него дошло, и он опять захихикал. - Шутишь?

- Тебя нет уже два дня, - Айки всхлипнула. - На работе не появляешься, на звонки не отвечаешь...

- Два дня? - удивился Бензабуро. - Два дня? Не может быть... Мы с тобой сегодня утром виделись... или нет?

Айки плакала. Бензабуро стало ее ужасно жаль, но потом плач начал его раздражать.

- Моя бывшая девушка, - объяснил он бармену. - Когда-то мы были вместе... ну, вы понимаете.

Гудки. Затем тишина.

Бензабуро сунул телефон в карман, пистолет в кобуру, наручники в другой карман, а над странной штуковиной задумался. Цилиндр был увесистым и идеально вписывался в руку. Шершавое покрытие приятно холодило ладонь. Около выемки для большого пальца находилась блестящая кнопка.

- Так вот, - сказал Бензабуро, продолжая разглядывать загадочную штуковину, непонятно как оказавшуюся в кармане, - я так не рассказал вам историю о мальчике, которого оставили охранять деревню. Это очень древняя история, вы понимаете, - поля, деревни, крестьяне. О таком теперь даже в книжках не прочтешь. Но не важно...

Бармен убрал остывшую лапшу и поставил новую порцию. Откуда он их доставал Бензабуро не уловил. Точно фокусник - раз, чаша исчезла, два, чаша появилась.

- Спасибо, большое спасибо, - прочувствованно сказал Бензабуро. - Мальчику поручили охранять деревню, потому что все взрослые ушли работать на поле, а в деревни остались только маленькие дети. А этот мальчик оказался старшим, а еще и большим выдумщиком. Как только взрослые ушли, он, паршивец и хулиган... Представляете себе такого паршивца и хулигана? Посмотрите на меня и представьте, каким я был в его возрасте. Паршивцем, хулиганом, выдумщиком и лжецом... Да, я опять отвлекаюсь! Почему я все время отвлекаюсь?

Бармен протирал бокалы и развешивал их за ножки над стойкой. Они свисали оттуда прозрачными цветами.

- Все, больше не буду, - заверил бармена Бензабуро, - не буду отвлекаться. На чем мы остановились? Ах, да... Мальчик решил проверить, насколько быстро крестьяне вернутся в деревню, если на него и детей, за которыми он присматривает, нападут волки. Вокруг той деревни развелось очень много волков, охочих до человеческого мяса. Кто-то говорил, что это оборотни, кто-то говорил, что никакие это не оборотни, а лишь голодные волки, но сути дела это не меняет. Мальчик позвонил в колокол, - Бензабуро задумался. - Колокол?

Бармен повесил над стойкой очередной бокал-цветок. Затем наполнил стакан Бензабуро и пододвинул на салфетке новую ложку. Под стулом детектива их валялось уже три штуки.

- В деревне имелся колокол, тревожный колокол. Если случалось несчастье, то звонили в него и собирали всех вместе. Ну, мальчишка и позвонил. Просто так. Из интереса. С поля прибежали крестьяне, увидели, что дети спокойно играют, никаких волков нет, ну и надавали паршивцу по шее... Впредь чтоб неповадно было ложную тревогу подавать. Вернулись на поле, а здесь вновь набат! Опять побежали, опять никаких волков не нашли, опять мальчишку отлупили...

Цилиндр продолжал покойно лежать в ладони, притаившись крохотным хищником, готовым совершить смертельный бросок. Чувствовалась в нем ясная опасность, угроза. Бензабуро снова сжал пальцы, будто хотел усмирить разъяренного зверька.

- Захватывающая история, не правда ли? - бармен кивнул. - Дальше еще интереснее... Крестьяне работают на поле и вдруг опять слышат звон колокола. Уже третий раз. Ну, все естественно решили, что паршивец продолжает развлекаться. Мало ему надавали по шее. Поэтому никто и не подумал бежать. А теперь догадайтесь, что увидели крестьяне, когда вечером вернулись в деревню? - Бензабуро загадочно улыбнулся. Бармен пожал плечами. - Правильно, когда крестьяне вернулись в деревню, то увидели, что всех детей съели волки!

Бензабуро доел лапшу, промокнул губы салфеткой.

- Меня, как детектива, в данной истории больше всего заинтересовала роль мальчика, - объяснил он бармену. - Зачем он звонил? Ради шутки? Ради хулиганства? Чтобы по заднице бамбуковой палкой лишний раз получить? Какая-то неувязочка, если хорошенько поразмышлять... И знаете, что я думаю? Я думаю... конечно, это только моя гипотеза, предположение, но, на мой взгляд, достаточно обоснованное... я думаю, что мальчик был в сговоре с волками! - Бензабуро торжествующе щелкнул пальцами. В тишине бара щелчок прозвучал раскатисто, громко, отчего бармен вздрогнул.

- Сговор мальчика с волками все объясняет - зачем он с такой настойчивостью звонил в колокол, зачем терпеливо сносил побои. К сожалению, данная история умалчивает, что случилось с этим мальчишкой - остался ли он жив, съели ли его волки заодно с остальными, или он вообще убежал из деревни. Впрочем, суть не меняется. Если кто-то врет, то причина вранья может оказаться гораздо серьезнее, нежели предполагают окружающие.

Бензабуро нажал на кнопку цилиндра, штуковина щелкнула, и из торца возникла длинная, толстая игла с косым срезом на конце.

- Вот так-то, - сказал Бензабуро. - Сколько я должен?

4

Только когда Сэцуке постучала в дверь, она поняла, что сейчас глубокая ночь, и Рюсин должен дрыхнуть без задних ног. Звонка она не нашла, поэтому пришлось барабанить кулаком, а затем и ладонью, так как стучать костяшками пальцев по железу оказалось больновато.

В коридоре царил полумрак, а откуда-то издали доносился шум работающих машин. Здесь было все не так, как наверху. Катакомбы мир-города жили своей собственной жизнью, которая почти не соприкасалась с жизнью тех людей, кто каждое утро просыпался и видел в окно голубое небо и облака.