Филип Фармер - Темные замыслы

— Да, джентльмены, я построю вам дирижабль — но при условии, что вы возьмете меня в полет.

54

Наступило долгое молчание. Наконец, Фарингтон произнес:

— Я согласен, пан Подебрад, но что скажут мои спутники?

Фригейт и Райдер с готовностью кивнули.

— Да, неожиданная ситуация, — протянул Фарингтон. — Дело не в том, что вы хотите лететь с нами, — поспешно добавил капитан. — Этому-то я очень рад. Но где мы найдем опытных пилотов? Только сумасшедший поднимется в воздух с людьми, которые не знают, с какой стороны взяться за руль и как запустить машину.

— Конечно, вы правы. Однако строительство дирижабля — долгое дело. Нам еще предстоит разыскать инженеров, способных спроектировать его и сделать все расчеты. Придется начинать с нуля. Постепенно мы найдем и пилотов. Конечно, это непросто, но где-то в долине, пусть за две тысячи миль от нас, обитает хоть один аэронавт!

— Мне приходилось летать на воздушном шаре, — вмешался Фригейт, — и я довольно много читал о них. Кроме того, я дважды поднимался на дирижабле. Правда, не могу считать себя специалистом, однако…

— Мы можем и сами изучить это искусство, мистер Фригейт. Ваши познания весьма помогут нам в тренировках.

— Это было так давно… Невероятно давно!

— Вы не внушаете мне доверия, Пит, — свирепо заявил Фарингтон.

— Доверие придет с опытом, — подвел итог Подебрад. — А теперь, джентльмены, я сразу приступаю к делу. Мне придется отложить свою отставку и все религиозные проблемы до окончания строительства дирижабля. Пост главы государства не может занимать сторонник Церкви, проповедующей непротивление насилию.

Фригейта поразила его глубокая убежденность и последовательность. Ему казалось, что ни один приверженец Церкви Второго Шанса, искренне поверивший в ее догматы, не способен к таким решительным действиям.

— Как только мы закончим совещание, я сразу же займусь поиском сырья и оборудования для производства водорода, — продолжал чех. — Самыми подходящими материалами мне представляются серная кислота и цинк. И то, и другое у нас есть; производство кислоты уже налажено. Хотелось бы получить алюминий, но…

— Дирижабли Шютте-Ланца были деревянными, — вспомнил Фригейт. — Дерева нужно совсем немного.

— Дерево! — подскочил Фарингтон. — Вы что — хотите лететь на деревянном дирижабле?

— Нет, деревянным будет лишь каркас; обшивку можно сделать из внутренностей речного дракона.

— Мы перебьем всех драконов на сто миль в окрестности, — улыбнулся Подебрад и встал. — Ладно! У меня сегодня еще масса дел. Увидимся завтра утром и обсудим детали. Итак, до свидания.

Когда они вышли из дома, Фарингтон мрачно буркнул:

— Все это чистое безумие!

— Сказать по правде, я уже устал плыть по Реке, — заявил Том.

— Значит, ты предпочитаешь убиться насмерть, пока научишься летать на этой проклятой штуковине? Или, представь себе, мы ее построим, а она не взлетит? Потеряем зря уйму времени!

— Не могу поверить — вмешался Фригейт, — что слышу это от человека, который перегонял лодки через Белую Лошадь[12] и подвизался в качестве устричного пирата…

Он остановился и побледнел. Райдер и Фарингтон встали перед ним с окаменелыми лицами.

— Я рассказывал массу историй о приключениях на Аляске, — медленно заговорил Фарингтон — но ни словом не упоминал о Белой Лошади… во всяком случае — при всех. Значит, вы нас подслушивали?

Фригейт глубоко вздохнул.

— Черт побери, я никогда не был шпионом! Просто я узнал вас с первого взгляда.

Райдер быстро зашел ему за спину. Фарингтон стиснул рукоять ножа.

— Кто бы вы ни были, — ровным голосом приказал Райдер, — идите вперед и прямо на судно. Никаких шуточек, пожалуйста!

— Я не скрываюсь под чужим именем, как вы оба! — отпарировал Фригейт.

— Делайте, что вам велят!

Фригейт пожал плечами и попытался усмехнуться.

— Очевидно, у вас много чего на совести, если вы не хотите открыть свои настоящие имена. Ладно, я подчиняюсь. Вы же не собираетесь прикончить меня?

— Посмотрим, — сухо ответил Райдер.

Они спустились с холма, направляясь к Реке. На палубе Нур разговаривал с какой-то женщиной, Райдер шепнул:

— Ни слова Пит, и улыбайтесь. Улыбайтесь, дьявол вас побери!

Фригейт бросил взгляд на маленького араба и подмигнул ему. Он надеялся, что тот заметит неладное, — суфии умели улавливать малейшие перемены в выражении лица. Но Нур не обратил на них внимания. Когда они вошли в каюту капитана, Фриско подтолкнул Фригейта к койке.

— Я прожил с вами двадцать шесть лет, — произнес Фригейт, — Двадцать шесть! И ни разу не вспомнил ваших настоящих имен!

Фарингтон сел на стул. Поигрывая ножом, он посмотрел на пленника.

— Это кажется противоестественным. Как же вам удалось держать язык за зубами столько лет? И почему?

— Главное — почему? — Райдер навис над ним; стилет из бивня речного дракона сверкнул перед глазами Фригейта.

— Только потому, что уважал ваше инкогнито. Поверьте, я не враг вам. Если вы не хотели быть узнанными… что ж, ваше право. Но меня всегда интересовала причина… Почему вы оба затаились?

Фарингтон посмотрел на Райдера.

— Что ты думаешь об этом, Том?

Актер пожал плечами.

— Мы промахнулись. Надо было обратить все в шутку… сказать Питу, кто мы, и преподнести какую-нибудь развесистую байку. Теперь он знает — нам есть что скрывать.

Фарингтон отложил нож и зажег сигарету.

— Да, мы совершили ошибку. Что будем делать?

Райдер вложил стилет в ножны и тоже закурил. Фригейт незаметно присматривался к ним. Сумеет ли он отбиться? Сомнительно; оба были сильными и проворными людьми. К тому же, попытка к бегству будет расценена как признак вины. Вины в чем?

— Ладно, — выдавил из себя Том. — Попробуем выбросить все из головы. Расслабьтесь, Пит.

— Пока вы соображаете, с какого бока лучше выпустить мне кишки?

— Полагаю, — усмехнулся Райдер, — за долгие годы вы убедились, что хладнокровное убийство не в нашем стиле. Мы не подымем руки даже на чужака… а к вам — к вам, Пит, мы испытываем известную привязанность.

— Если я что-то значу для вас, то что же вы намерены делать?

— В ярости убиваешь с легким сердцем, — задумчиво сообщил Том. — Даже того, кто дорог.

— Но почему?!

— Если вы не настоящий Питер Фригейт, то скоро узнаете об этом.

— Кем же еще, черт возьми, я могу быть?

Наступило долгое молчание. Фарингтон бросил сигарету в пепельницу, прикрепленную к столу.