Джин Вулф - Воин арете (Воин - 2)

Диокл ловко отгородил его от разъяренного прорицателя.

- Тут не без ревности, Агатарх, ты же понимаешь...

Судья пожал плечами:

- Ну что ж, Латро Спартанский, проверим, действительно ли ты эллин. Почитай нам какие-нибудь стихи, а мы послушаем.

Я признался, что ни одного стихотворения не помню.

- Ну что-нибудь ты же должен помнить! Как насчет вот этого:

Из-за тебя, мой сын, всю жизнь я провела в слезах;

Из-за тебя скиталась по темницам вечным ада.

Но не дарована судьбой мне гибели награда

Не выпустит стрелы своей златой богиня;

Ужасная болезнь мое дыханье не прервет.

Ты, ты, мой сын, - моя болезнь, моя отрада;

Недобро ты с моей любовью вечной поступил

Я для тебя хила, тебя не видя - сгину.

Печаль охватила меня - я точно слышал стон неведомой женщины на ветру. Глаза мои наполнились слезами. Я лишь молча качал головой.

- Господин мой, - шепнул мне Тизамен, - теперь твоя очередь читать стихи, иначе... Киклос на тебя станет гневаться.

Дворец моей памяти вставал передо мной камень за камнем. Я спешил от статуи к статуе - от мужчины с головой крокодила к другому - с головой ястреба.

- Ну? - нетерпеливо поторопил меня судья.

Я попытался припомнить, что он говорил о богине с золотыми стрелами, хоть и не знал - как не знаю и сейчас, - что это означает. На мгновение мне показалось, что она мелькнула у него за спиной, ее нежный светлый лик светился прямо над его темноволосой головой, и сразу же невесть откуда возникли у меня на устах полузабытые строки:

Ты лира золоченая для Аполлона и для муз,

Твоя мелодия ведет их танец дивный,

Когда, хозяин хора певчих птиц,

Он заставляет голоса их чистые звучать призывней...

Еле слышно до меня донесся чей-то крик: "Что?.. Латро!"

Ты гасишь молнии огонь опасный.

Орел небесный складывает крылья, что устали не знают,

Чтоб тебя послушать, твоею песней потрясенный.

И даже Арес покидает войско,

Услышав голос твой прекрасный...

- Латро, это же я, Пиндар! - Он был старше меня по крайней мере лет на десять и значительно ниже ростом, однако заключил меня в поистине медвежьи объятья и даже немного приподнял над землей.

- Хорошо, он будет участвовать в состязаниях на колеснице великого регента, - пробормотал, записывая, судья. - А также - драться на кулаках. И участвовать в панкратионе.

Пиндар и чернокожий тем временем устроили настоящую пляску, подскакивая, точно камни в праще, и обнимая друг друга.

41. ПУСТЬ БОГ САМ РЕШАЕТ

Так было условлено после долгих споров. Фаретра уезжает завтра со своей царицей, Фемистоклом, Эгесистратом и прочими. Между тем прибывают все новые путешественники, у меня просто глаза разбегаются. В городе только и говорят, что об огромном лагере гостей, который разрастается с каждым днем. Когда Пиндар пригласил нас выпить с ним вина, я засомневался, что в Дельфах осталась хоть капля, да и местечко, где можно было бы спокойно посидеть, вряд ли нашлось бы. Но Пиндар повел нас в гостиницу, где останавливается всегда, когда сюда приезжает.

- А приезжаю я каждые четыре года, - сказал он, - когда проводятся Пифийские игры. Я, правда, еще ни разу не выиграл, но надежды питаю большие - очень большие! - именно в этот раз. Да и для дела моего полезно бывать на публике.

Считая его слишком старым для соревнований по бегу, я спросил, не дерется ли он на кулаках, чем ужасно насмешил их с Диоклом (Пасикрата и Тизамена с нами не было, хотя Пиндар пригласил их обоих. Пасикрат ни за что бы не остался, а Тизамен, как мне кажется, опасался, как бы однорукий не поговорил с регентом наедине).

Мы пили вино, и Диокл с Пиндаром объясняли мне, как проводятся Игры. Оказывается, там есть состязания в музыке и пении, а не только в силе, ловкости и быстроте. И вот сейчас я даже прервал свои записи, чтобы еще раз уточнить порядок проведения Игр. В основном он таков.

Пение под аккомпанемент лиры. Пиндар как раз стал репетировать, когда мы допили вино. Стихи непременно должны принадлежать самому участнику соревнований и исполняться впервые.

Игра на флейте.

Соревнования в беге на короткую дистанцию - один круг. Побежит Пасикрат.

Соревнования в беге на среднюю дистанцию - два круга. Тоже Пасикрат.

Бег на длинную дистанцию - двадцать четыре круга. Бежит Пасикрат.

Пятиборье - бег, метание диска, прыжки, метание дротика и борьба.

Борьба.

Кулачный бой - в этом участвую я.

Панкратион - тоже я.

Скачки - Павсаний записал своего коня Аргаса; наездник - Ладас.

Соревнования в беге для юношей.

Пятиборье для юношей.

Кулачный бой для юношей.

Бег на среднюю дистанцию для юношей.

Гонки на колесницах - возничим на колеснице принца Павсания буду я.

Игра на лире - сыграет Симонид.

Бег в доспехах - последний вид соревнований.

В некоторые дни проводится несколько видов соревнований. Например, в первый день Пиндар и остальные будут утром петь, а играть на флейте соревнующиеся будут днем. Ближе к вечеру состоится забег на стадионе. Все соревнования для юношей (за исключением скачек) будут проводиться в один день, а в последний день Игр сперва будут состязаться музыканты в умении играть на лире, а потом состоится забег в полном боевом снаряжении.

Ио разыскала нас, когда мы мирно пили вино, и принесла новость: прибыл Фемистокл Афинский на серебряной колеснице. Я этого человека не помню, но Ио и чернокожий сказали, что мы вместе с ним проделали весь путь до Спарты. Амазонки хотят воспользоваться его колесницей, если им разрешат участвовать в состязаниях.

Выпив вина, мы снова отправились туда, где записывают будущих участников состязаний, чтобы имя Пиндара тоже занесли в список. Там мы встретили Фемистокла, плотного, веселого человека в хорошей одежде, и с ним старика Симонида. Симонид будет состязаться в игре на лире. Фемистокл сказал Пиндару, что сам он приехал только посмотреть, и рассказал, как чернокожий и я стали жителями Спарты. Потом Пиндар рассказал всем, как он ездил в Фивы, чтобы раздобыть денег для того, чтобы нас выкупить, - хотя, по правде, мы никогда рабами и не были. Когда он вернулся в Афины, нас там уже не было, и он оставил деньги одной своей знакомой и снова вернулся в Фивы, где обратился с просьбой к отцам города как-нибудь убедить афинян освободить нас.

Слушая его рассказ, я чувствовал, что он мне все больше и больше нравится. Я знаю, что далеко не всякий, кто шумно и радостно приветствует тебя, твой истинный друг, но Пиндар, по-моему, - настоящий наш друг. Я спросил, не споет ли он для меня, чтобы разогнать мою печаль. Я знаю, у музыки есть такая власть. Он сказал, что обязательно споет, если я сегодня вечером приду к нему в гости. Теперь я уже не думаю, что его пение мне поможет, хотя Кихезипп уверяет меня, что поможет непременно.