Сергей Герасимов - Фантастические рассказы и повести

- Не знаю, Керри. А ты знаешь?

- Я знаю.

- Откуда?

- Но я ведь живу всегда, - она смеется.

- Ты зря смеешься. Я ведь умею разгадывать тайны.

- В этом нет никакой тайны, Генри. Спроси любого, и он скажет тебе, что я живу всегда.

Она впервые назвала меня по имени. Она, похоже, намного моложе меня, потому и не говорит и своем возрасте. Правильно, лучше говорить на равных. Я ощущаю волну беспечной и какой-то детской радости, но быстро гашу в себе это чувство. Мне пришлось пройти сквозь многое в этой жизни - в этой, такой несовершенной, что каждый ещё надеется на другую, лучшую. Испытания либо ломали меня, либо делали меня тверже. Все же ломали, несколько раз. Из этого я вынес убеждение: силен только тот, кто не имеет привязанностей. Судьба, и те люди, которыми она пользуется, всегда бьет в саму слабую точку, и ломает тебя, никогда не убивая, к сожалению. Она бьет по тем людям, которых любишь ты. И ты можешь вынести все, но не это, и тогда ты смиряешься, и вырываешь с корнем маленькое гордое деревце своей свободы и, спустя много лет, сажаешь его снова. Но оно растет слишком медленно. Свободен лишь тот, кто не имеет привязанностей.

- Почему ты молчишь? Ты думаешь обо мне?

- О твоих словах.

- Ну и что же?

- Свободен только тот, кто никого не любит.

- Но тогда зачем тебе твоя свобода?

Действительно, зачем? Я впервые спрашиваю себя об этом и не нахожу ответа. Зачем, ведь миллиарды людей живут одинаково, как муравьи под трухлявым пнем, и думают, и двигаются, и рождаются, и умирают одинаковые, как муравьи. Пожалуй, большинство из них счастливы. Счастье - это так просто, и так недоступно, если ты не можешь быть прост.

- Сегодня я провожу тебя, Керри.

Она отказывается. В её голосе звучит нечто, напоминающее металл. Я не ожидал этого.

- А хочешь, я разгадаю твою тайну?

- Нет, - на этот раз мягче.

- Разгадывать совсем несложно, Керри. Только что ты призналась, что у тебя есть тайна. Не спорь, призналась. Ты не хочешь, чтобы я проводил тебя - ты не хочешь, чтобы я знал, где ты живешь. Уходя, ты всегда переходишь на тот берег ручья, а ведь в той стороне никто не живет.

- Я иду в город.

- Босиком по песку? Ты доберешься только к вечеру.

- У меня есть лодка.

- Почему же ты не оставляешь её здесь?

- Я прихожу сюда по утрам потому, что здесь тихо. Это самое тихое место на острове. Я не хочу разогнать тишину шумом мотора. Ты не умеешь разгадывать тайны.

- Нет, Керри, я просто ещё не начал. Если ты встречаешь сразу две тайны, это значит, что ты встретился с одной, пустившей ростки в разные стороны. Копай посредине и ты найдешь ответ.

В её глазах испуг. Похоже, я угадал.

- На этих островах две тайны, Керри. Одна - это ты, странная женщина, которую все видят, но о которой никто не знает ничего, я ведь спрашивал; вторая - это остров, вон там, за горизонтом. Ты приезжаешь оттуда?

- Нет... Да.

- Значит, мне можно тебя проводить?

- Нельзя.

- Как знаешь. Но будь осторожна. Ты заметила новые палатки на побережье - там, где кончается лес?

- Я знаю, Генри. Ты хочешь сказать, что эти люди опасны.

- Тогда в следующий раз подходи сразу сюда. Хорошо?

- Хорошо.

- Ты обещаешь?

- Да.

- Можно тебя поцеловать?

Ее губы сухие и жесткие. Я поднимаю глаза, солнце, наконец, стало круглым; туман уходит; первый несмелый ветерок сегодняшнего утра уютно устроился в её волосах...

- Смотри-ка, у тебя седой волос... - я провожу ладонью.

- Нет! Не может быть...

- Не волнуйся, это всего лишь седой волос, - я снова провожу ладонью по её коротким жестким волосам.

Она отворачивается, садится на песок и закрывает лицо руками. Кажется, она плачет. Нет, женщин понять невозможно.

7

...Большую группу рабочих судоремонтной фирмы "Тосеко"...

В комнатах снова бубнит радиоголос. Кажется, Александр не любит тишины. Это понятно, ведь дом оставался пуст очень долгое время. Я лишь случайный человек, я пришел и уйду, а он снова останется один в большом неуютном доме, пропитанном спокойствием и тишиной. Он будет бродить по комнатам, наводить порядок, выметать пыль и тишину. Но тишины все равно останется много.

...Глиняные зверюшки соседствовали на столе...

...Ясные цвета терракоты...

Я чувствую, что сосредоточиться мне не удастся. Собственно, в этом и нет никакого смысла. Что толку во всех моих мыслях и планах? Даже если я и напишу свою картину, это никого не сделает счастливее ни на йоту, даже меня самого. Хорошо хоть, что я не ученый, изобретающий всю жизнь какую-нибудь сверхужасную бомбу, а потом испытывающий её на нашей и так замученной войнами планете. Не пропадать же бомбе.

Я безопасен и бесполезен...

- Александр, а ведь вы соврали! Шестой остров существует. И та девушка, с берега, каждый день приезжает оттуда к нам. Почему же острова нет на картах?

Александр вздыхает и отвечает мне совсем официально, он обижен:

- Остров не обозначен на туристических картах потому, что он непригоден для туризма.

- Но зачем же такая секретность? Знаете, Александр, я пожалуй, съезжу туда просто из любопытства. А вы сами были там?

Александр, похоже, в растерянности. Сейчас я вытащу из него то, что он знает.

- Вы не поедете туда. Остров опасен.

Я делаю небольшой мысленный расчет. Нет, не так уж опасен, если там живет Керри. Впрочем, я никуда не собираюсь ехать.

- То, что он опасен, я знаю сам. Мне кажется, вы знаете что-то более интересное.

Александр соглашается. Он начинает говорить - вначале медленно, неловко и неуклюже пытаясь подбирать слова; затем его лицо освещается теплым огнем воспоминаний; в его глазах появляется отражение жизни, долгой жизни, - оно такое же, как и сама жизнь: уродливая пародия на совершенство.

Тот остров всегда жил своей жизнью. О людях оттуда всегда рассказывали, как помнит Александр, самые жуткие и неправдоподобные истории. Одну из истории он рассказал мне; сначала я воспринял это как сказку, но в этой сказке слишком многое сходилось с реальностью, с теми обрывками знания, которые я уже имел. За сказкой стояла правда, некая невидимая пока правда, я чувствовал её, как чувствуют солнечный свет сквозь закрытые веки...

...Когда-то, очень давно, в Острова пришли две лодки. В лодках было шестеро мужчин и одна женщина. Никто не сомневался, что это братья и сестра: они были очень похожи друг на друга. Они поселились на побережье, в доме на окраине совсем ещё маленького в те времена города. Многие относились настороженно к чужакам, но были у них и друзья. Чужие люди вели себя странно: они были безразличны к деньгам, не ходили в церковь и говорили, что знают секрет вечной жизни. Может быть, этим они и привлекали к себе людей: кому же не хочется жить вечно? Постепенно в доме на окраине стали собираться люди, в основном старики, которые растратили свой ум с годами, и теперь ждали чуда. Но чудес не происходило старики умирали. Умирали слишком часто, местный врач подозревал что-то, но сделать ничего не мог: старики умирали именно от старости. Вскоре дом на окраине стали обходить стороной. Но этим дело не кончилось.