Крис Роберсон - Древний Марс (сборник)

– Поспи. Потом ты подежуришь, пока я отдохну. Хорошо?

– Ты позовёшь меня, если…

– Ничего не случится.

Она встала, перешла на его сторону кровати и поцеловала Кейна в щеку. Он тоже её поцеловал, но ни на секунду не выпускал руки Ноэля, будто одним усилием воли удерживая в его теле жизнь.

Она разделась и легла в кровать. Ей казалось, она не уснёт, но иногда тело умнее головы.

Она двигалась по улицам марсианского города, и снова улицы были полны марсиан, высоких и изящных. Среди них выделялись две фигуры поменьше. Одна совсем худенькая, с длинными чёрными волосами. А другую Тильда сразу узнала. Это был Ноэл-Па. Они шли с женщиной под руку.

Тильда побежала ему навстречу: «Папа! Папа!» Он выпустил руку Мияко и подхватил Тильду на руки. «Что ты тут делаешь?» Но он не ответил, только улыбался ей. «Давай, нам пора домой, – убеждала она. – Пойдём со мной».

Она ухватила его за руку и пыталась потянуть за собой, но он воспротивился и убрал руку. Затем они опять воссоединились с Мияко и стали удаляться. Она попыталась их догнать, но почти не двигалась с места, а отец с Мияко уходили всё дальше и дальше. Тильда стала озираться, и тут заметила марсианина наверху ступенек здания, которое она называла храмом. В складе его надменного лица и расстановке фасетчатых глаз было что-то знакомое.

Озимандия

Она взбежала вверх по ступенькам и стояла, глядя на него. В отличие от других марсиан, он тоже посмотрел на неё.

«Куда ушёл мой отец?»

Тут на неё обрушилась музыка, наполняя информацией, которую она не могла постичь, и Тильда проснулась.

Она вернулась в отцовскую спальню, где шло напряжённое совещание. Генри поднял отцу левое веко. Зрачок был так расширен, что голубая радужка почти исчезла.

– У него очень высокое давление, а пульс такой слабый, что почти не прощупывается, – сказал Генри.

– И что это означает? – потребовал ответа Папочка Кейн.

– Что у него, вероятно, внутричерепное кровотечение. Если давление не понизить, он умрёт.

– Тогда сделай это, – приказал Кейн.

Генри отступил, выставив вперёд ладони, словно отталкивая от себя приказ Кейна.

– Нет, нет, только не я. У меня нет ни знаний, ни навыков ни для чего подобного.

И выбежал из комнаты, прежде чем Кейн успел сказать что-то ещё. Отец с дочерью стояли и смотрели друг на друга.

– Такая сильная буря забьёт фильтры гусеничного вездехода. И даже при хорошей погоде туда езды пятеро суток.

Плечи его опустились, значит – он принял неизбежное.

– Так вот почему он в городе, – пробормотала Тильда себе под нос. – Он умирает и потому отправился в город.

– О чём ты толкуешь? – спросил Кейн, сердито подчёркивая каждое слово.

– Мне приснились папа и Мияко. Они были в городе вместе. Озимандия пытался мне что-то сказать, но я не поняла.

Голос её пресёкся.

– Что за безумные речи? Кто такой Озимандия? И он вовсе не умрёт! Я не дам ему умереть!

Он заходил по комнате, будто таким образом мог обогнать смерть.

Разум Тильды метался в безумных поисках выхода. Она искала альтернатив, каких-нибудь решений, но перед умственным взором отчего-то вставали тёплые карие глаза и ласковая улыбка Али. И тут она осознала, что он и был решением.

– Али! – крикнула она.

– Что?

– Он ассистировал на операциях в клинике в Брэдбери. И едет дальше учиться на медицинский факультет.

– Они на другой стороне канала, а лететь сейчас нельзя, – сказал Папочка Кейн.

– Можно перебросить кабель и сделать навесную переправу через канал.

– У нас будет мало времени, такая буря и экокомбинезон вскоре забьёт.

– Тогда нам надо поспешить, – сказала Тильда и отправилась звать Али.

К чести аль-Джахани, они не стали медлить и не заставили себя упрашивать. А вот дед Стивен назвал план безумным и запретил работникам помогать. Тильде казалось, что пальцы вот-вот превратятся в когти, и была готова кинуться на деда. Любые остатки приязни к старику испарились, и с Кейном происходило то же самое. Он подступил к старику и кричал ему прямо в лицо:

– Сукин ты сын! Ты хочешь его смерти. Кто-нибудь мне да поможет. Вероятно, есть и другие, кто ненавидит тебя так же, как и я!

Слова Папочки Кейна облили старика, словно кислотой, и Стивен сразу съёжился под его натиском. А Кейн был вполне прав. Несколько работников, которые испытывали к Ноэлю и Кейну уважение, предложили свою помощь. Тильда хотела пойти с ними, но Кейн не желал больше подвергать её опасностям бури.

– Останься с Ноэлем, – сказал Папочка Кейн, крепко обняв её. – Постарайся удержать его. – Он двинулся к двери, потом оглянулся. Его тёмная кожа посерела. – И не разрешай деду заходить в комнату.

С широко раскрытыми глазами Тильда только кивнула. Она заперла дверь и вернулась к кровати Ноэля-Па.

Прошло сорок минут, Тильда держала отца за руку, говорила с ним, напоминала эпизоды из их жизни. Наконец открылась дверь, и вошли Кейн с Али. Молодой человек выглядел испуганным, но решительным.

Подскочив к нему, Тильда его обняла.

– Спасибо, спасибо тебе.

Она смахнула слёзы, навернувшиеся на глаза.

– Не надо пока меня благодарить, но, полагаю, всё будет хорошо. Даже неандертальцы делали трепанацию, а у меня есть связь с медицинским центром в Лоуэлле через кольцо, мной будет всю дорогу руководить нейрохирург. Поэтому давайте начинать. Надо обрить ему голову и продезинфицировать кожу на голове. И ещё понадобится дрель.

На подготовку ушло больше времени, чем на саму процедуру. Папочка Кейн держал голову мужа, а Тильда – полотенце наготове, чтобы промакивать кровь. Али ввёл сверло. От визга дрели заболели зубы и стянуло где-то за глазами. Тильда крепче ухватила разом вспотевшими руками полотенце, когда сверло медленно прошло кожу и начало вгрызаться в кость. Запахло палёным, а когда Али просверлил кость насквозь, оттуда прямо ему в лицо и на грудь вырвался гейзер крови. Тильда ринулась затыкать его, но седовласая врач голографической передачи по видеокольцу резко её остановила:

– Нет, пусть течёт. Необходимо уменьшить внутричерепное давление.

Постепенно кровотечение уменьшилось до тонкой струйки и потом прекратилось совсем. Али встал и поднёс кольцо прямо к дырке в черепе Ноэля для осмотра нейрохирургу. Доктор Буш даже наклонилась у себя в Лоуэлл-сити, будто это могло приблизить, сократить расстояние в сотни миль до них. Али вынул из уха наушник, чтобы они все могли услышать её похвалу: «Молодец, Али. Выглядит вполне прилично. Очисти, наложи повязку, и через несколько часов он должен проснуться». Тильда обняла сначала отца, а потом кинулась в объятия Али. Он неловко её поцеловал, не попав в губы, но всё равно это было приятно.