Еремей Парнов - МИР ПРИКЛЮЧЕНИЙ 1978. Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов

На эту неуместную болтовню ничего не подозревающего человека Вера Брониславовна ответила милейшей улыбкой.

Володя восхищался ее выдержкой. Прежде ему казалось, что уж он-то в совершенстве изучил ее характер. Но нет, он Веру Брониславовну совсем не знал. Ему удалось дойти путем сложных размышлений, что портрет Таисии Кубриной похитила именно она и сделала это из противоречивых чувств, вызванных дурацкой шумихой вокруг «Девушки в турецкой шали». Но почему Вера Брониславовна так вот, сразу отдала похищенную картину? Испугалась, что Володя сообщит в милицию? Но кто бы там прислушался к его «дедуктивным выводам»? Посмеялись бы, и только.

Володя больше не испытывал ненависти к старой даме, к ее кольцам и парижским духам, ко всем ее дамским и светским претензиям, вплоть до белой сирени, создающей творческую атмосферу. Володя вдруг очень искренне пожалел Веру Брониславовну. И, кажется, он начал ее уважать. Как ни говори, а Вера Брониславовна оказалась человеком с сильными чувствами. Вообще она человек, которому ничто человеческое не чуждо.

Когда она спустилась к машине с помощью Спартака Тимофеевича, Володя подошел к ней. Вере Брониславовне показалось, что Володя намеревается отдать ей то шелковое, во что была завернута картина.

— Оставьте у себя, — распорядилась она.

— До будущей весны. — Володя поклонился.

Спартак Тимофеевич усадил старую даму в машину, и они покатили. Володя подумал, что где-то в пути она все же узнает, кто ее везет — сын Таисии. Но у Веры Брониславовны хватит силы воли и на это.

Володя сел на бетонную ступеньку и стал дожидаться попутной машины в город. Он еще не придумал, как объяснит Ольге Порфирьевне, а главное Фомину, внезапное возвращение «Девушки в турецкой шали». Ладно, еще есть время изобрести нешаблонный сюжет.

Но лучше всего — если удастся! — незаметно пронести картину в музей и повесить на стену.

Порожний самосвал промчался мимо Володи и, громыхнув, резко притормозил.

— Кисель! Садись, подвезу! — Из кабины высунулся знакомый парень. Когда-то Володя учился с ним в одном классе, но этот парень ушел после восьмого.

Бережно прижимая к себе портрет, Володя забрался в кабину самосвала. Ему повезло, что встретился знакомый шофер. Володя только сейчас вспомнил, что у него ни копейки в кармане.

У въезда в Путятин по правую сторону был издалека виден стеклянный скворечник ГАИ. Шофер привычно сбросил скорость.

— Ты гляди, а! — Он толкнул Володю локтем. — Кто стоит, а!

Рядом с инспектором, затянутым в кожу и белые ремни, стоял и с усмешкой глядел на приближающийся самосвал самоуверенный, как всегда, Фомин.

Дмитрий Харламов

СКАЗАНИЕ О ВЕРНОМ ДРУГЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВТОРЖЕНИЕ ПРИШЕЛЬЦЕВ

ПРИШЕЛЬЦЫ В СОЛНЕЧНОЙ ДОЛИНЕ

Тени упали на степь.

Заходящее солнце веером раскинуло по небу оранжевые лучи-перья.

Черными стражами, непреодолимой бесконечной цепью высились горы с южной стороны, где, по преданию, лежала благодатная страна предков.

Когда, почему племя покинуло родные места, никто не знал, и только в памяти стариков сохранился самый важный завет — найти дорогу в родную страну: там жаркое солнце, там много сладких плодов и хорошая охота.

И они шли, шли. Но нет, не преодолеть им снежных гор, не найти заветного пути, которым, должно быть, много солнц назад их племя покидало насиженные места.

Тогда решено было обогнуть горы, и много лун тащилось племя к закату, вдоль нескончаемой горной цепи, и вот на пути встала новая преграда — бурливая река.

В растерянности остановились люди: не перебраться им через широкую коварную реку. Они глядели на полосу черных камышей и красную, в отблесках зари, воду, на темно-синий грозный сумрак на краю неба.

Походный порядок нарушился: всем хотелось взглянуть на реку, новое препятствие на пути к цели.

Туча желтой лессовой пыли, поднятая множеством ног, медленно рассеивалась.

Суровый вождь, прищурясь, глядел с высоты носилок вперед, вдаль, и молчал.

О чем он думал?

Издалека шли они. Не раз останавливались переждать зимние холода и трогались по весне дальше, оставив многих соплеменников, кто не выдержал голода, холода и болезней, под завалом камней, в узких каменных пещерах.

Многие погибли в пути от укусов змей, от когтей хищников.

И вот теперь не было им дороги дальше.

А позади широко раскинулась бескрайняя долина, Солнечная долина — желтая ковыльная степь с островами и островками лесов и кустарников.

Что решит вождь?

Гордый Лунь, казалось, дремал. На самом же деле он думал нелегкую думу — как поступить теперь.

Люди измотаны, ноги изранены, и некогда лечить их целебными травами. Козьи шкуры поистерлись, не греют, а скоро, ох скоро наступят холода. На лицах под слоем пыли выражение смертельной усталости и тупого безразличия, и это страшнее всего! Мало охотников осталось, и, значит, нельзя больше рисковать ни одним из них, иначе племя обречено на голодное вымирание. Хорошо еще, подросли мальчишки — Лан, Зор, Кун, Зурр, Дан… Всех даже не вспомнишь.

Самому вождю пора подумать о покое, недалек день, когда призовут его предки: не осталось сил жить.

Он заговорил, не открывая глаз, тихим хриплым голосом:

— Орел, Желтый Клык, Коготь и Мудрый Аун пусть ищут место для зимнего жилища… Черный Ворон на Большом Огне пусть воскурит душистые травы, чтобы отогнать злых дивов.

С опаской оглядываясь на камышовые заросли, на густой кустарник, что курчавился неподалеку, женщины собирали хворост для костра в редкой рощице боярышника и заодно кормились неспелыми, но уже чуть сладковатыми плодами.

У шумливого ручья с чистой студеной водой старая Уруна нащипала душистых трав для Большого Огня.

Глухая женщина, хранительница огня, с головой укутанная в потертую шкуру, бережно поднесла факел к кучке хвороста, беспрерывно лопоча землистыми губами что-то неразборчиво-ласковое.

Костер поднялся выше голов людей, когда Черный Ворон бросил в пламя сноп душистых трав. Клубы белого дыма столбом встали в неподвижном воздухе к белесому угасающему небу.

Глухо, невнятно заговорила пустотелая колода-бумба. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее жрец начал плясать вокруг костра, неуклюже и страшно. Резкими гортанными выкриками отпугивал он злых дивов, нудным, монотонным пением приманивал добрых…

Неожиданно быстро вернулись посланные на поиски зимнего жилища.

— Гордый Лунь, вождь! — сказал охотник Орел. — Мы нашли большую пещеру.