СБОРНИК - «ДОЖИВЕМ ДО ЯНВАРЯ»

Резко развернувшись, Художник вернулся в зал и помахал пакетом перед лицом бармена.

– У меня послание для Шмеля. От Филина, – зачем-то уточнил сталкер, хотя, брат об этом и не говорил.

Приветливая улыбка на лице хозяина заведения испарилась без следа, уступив место удивлению.

– Он за дальним столиком. Там, в углу, – бармен кивнул куда-то вглубь помещения. В блестящих глазах читалось непомерное любопытство, однако, вместе с этим, его что-то сдерживало от соблазна задать очередной вопрос.

Художник осторожно прошел мимо полупустующих столиков и остановился около неприметного мужчины, одетого в серый сталкерский комбинезон с надвинутым на глаза капюшоном.

– У меня для тебя послание, – сталкер положил пакет на стол перед человеком, от которого сейчас зависела жизнь десятков людей.

– Что ж, значит случилось худшее, – сухо произнес Шмель, быстро вскрывая пакет и вытаскивая из него несколько листов, испещренных мелким почерком. Просмотрев полученные данные, он лишь неопределенно кивнул головой. – Я все сделаю, как он просит, но… Надеюсь, Филин понимает, что он делает. Ты же его брат, верно? Прими мои соболезнования. Я думаю, он был счастлив, что вы все же встретились.

– Подожди, но когда начнется операция?

– В самое ближайшее время. Больше я тебе ничего не могу сказать.

– Но когда я его увижу?

– Кого? – недоуменный Шмель вскинул голову так резко, что чуть было не скинул капюшон. – Ты Филина имеешь ввиду?

Художник молчал. Почему-то он не смог произнести ни слова. Вместо этого сталкер лишь кивнул головой.

– По-моему ты что-то не понимаешь, – Шмель вновь просмотрел полученные листы и отделил самый последний. – Вот, кажется, это тебе… И извини, если что-то не так…

Странный сталкер поднялся и поспешил удалиться. А Художник все так же стоял рядом со столом и не сводил глаз с помятого листка бумаги. Это был детский рисунок, который вряд ли мог сказать что-то сталкеру – юный художник с явным старанием как смог изобразил огромную новогоднюю елку и четырех людей, водивших вокруг нее хоровод. Наверное, ребенок изобразил свою семью – в непропорциональных высоких человечках угадывались мужчина и женщина. Мама и папа. Рядом с ними, наверное, юный художник изобразил себя и своего брата или сестренку. К сожалению, рисунок был настолько испорчен, что разобрать что-то еще было невозможно. Но почему-то сталкер был уверен, что два маленьких радостных державшихся друг за друга человечка являются непременно братьями.

В углу листа, прямо поверх рисунка, была надпись, и ее автор был явно намного старше юного автора. Этот почерк Художник не мог не узнать. И сейчас, вновь и вновь пробегая глазами по этим нескольким строчкам, сталкер чувствовал, как сердце переполняется тоской и болью. Он знал, что теперь подобные чувства навсегда останутся с ним, они заняли то место в его душе, где совсем недавно была любовь и надежда, порой сменяющаяся зияющей пустотой.

«Олег, я сразу хочу извиниться за то, что в очередной раз обманул тебя. Ложь во благо… не знаю, может ли это оправдать меня в твоих глазах. За последнее время я принес тебе слишком много боли и страдания. Прости меня. Я пишу эти строки, пока ты лежишь тут без сознания, совсем рядом. Я не могу сказать это тебе… я не могу даже написать тебе об этом! Знай лишь, что как только ты передашь бумаги нужному человеку, наши мучения прекратятся. Шмель… Мы ходили с ним в совместные рейды, когда тебя еще не было в Зоне, и вот теперь я вынужден просить его об услуге, за которую не смогу ничем отплатить… Я всегда советовался с ним, и моя последняя вылазка в северную Зону не стала исключением. Шмель знает не намного больше твоего, но он обладает необходимыми связями, чтобы реализовать задуманное. А главное, он сможет сделать то, чего ты никогда не простишь мне. По-другому просто и не могло быть… Не пытайся найти Шмеля, забудь обо всем, что связывало тебя с этой историей. Ты ни в чем не виноват. Помни это. Я люблю тебя. Если после смерти все же есть жизнь, то мы еще обязательно встретимся! Живи, помни, будь счастлив»

– Входите, входите скорее, я вас уже заждался! – Сидорович нетерпеливо потер руки то ли от холода, то ли от предвкушения приближающейся прибыли. – Ну, как дорожка?

– Без мата и не скажешь! – вошедший хмурый сталкер скинул рюкзак и принялся греться у камина, стоящего в углу. – Черти что творится в Зоне! Я же тебя предупреждал, что эта ходка будет опасной! Вести необученного человека с большой земли – абсурд!

– Ну, ты ведь вернулся, и как я вижу, еще и покупателя привел. Так что, все было не зря…

– Ага, как же. В нас дважды стреляли! Военные как с цепи сорвались! После этого их внепланового запуска…

– Так, все, хватит стонать. Ты не за это свои деньги получаешь!

Последний веский аргумент Сидоровича явно притушил запал проводника. Что-то пробубнив себе под нос, он затих около камина, лишь время от времени разминая озябшие руки.

– Позвольте вопрос, – нарушил повисшую тишину третий человек, до этого мирно стоявший у двери. – Что это за история с несанкционированным запуском? Я конечно знаком с этой историей из газет, но вам из «эпицентра событий», так сказать, видней, – мужчина ухмыльнулся, не сводя глаз с суетящегося Сидоровича.

– Да что там рассказывать, так, белиберда всякая. Вы вот лучше садитесь, – барыга указал на свободный стул. – Может по сто грамм? Выведем радиацию из организма!

– Нет, не стоит, я привык вести дела на трезвую голову, – произнес мужчина, садясь на предложенный стул. – Так что там с этой историей? Считайте, что я настаиваю.

– Да ничего интересного, тем более что все туманно. Рассказчики путаются, кто говорит, что с одной из военных баз произошел незапланированный обстрел территории, кто-то утверждает, что это были вертолеты, выполнявшие неизвестно чей приказ. Да мне эти сплетни как-то неинтересны. Лишь бы вояки на нас ядерную бомбу не вздумали скинуть! – Сидорович хохотнул довольный собственной шуткой.

– А куда стреляли?

– Да зачистили какой-то квадрат в северной Зоне. Говорят, там деревенька какая-то раньше была, а сейчас как бы руины. Жертв среди мирного населения уж точно нет.

– Да, странная история, – мужчина пожевал губами, будто хотел еще что-то добавить, но потом передумал. – Ну что ж, давайте перейдем к делу. Я, признаться честно, удивлен, что вам понадобились мои услуги.

– Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, у меня есть вещь, которая вас заинтересует, – с этими словами Сидорович открыл встроенный в стену сейф и достал оттуда огромное прямоугольное полотно, занавешенное черной тканью. – Скажите, вы любите живопись?