Ларри Нивен - «Если», 1997 № 04

На таком фоне развертывались события в мире собственно научно-фантастической литературы.

В семидесятые годы ветераны ее Старой Гвардии смогли наконец вкусить заслуженные почет и славу. Хотя авторов кэмпбелловской поры уже повсеместно теснила агрессивная и настырная молодежь, в мире англоязычного фэндома принято уважительно относиться к старшим. Да и сами асы былых времен вовсе не собирались тихо-мирно почивать на лаврах, а по-прежнему интенсивно писали. Причем часто даже и не пытаясь подладиться под новую моду, а продолжая творить в наработанном за десятилетия привычном стиле. Словно бросали вызов молодым да ранним: бурлите себе на здоровье, гоношитесь с вашими «революциями» — массовому читателю все равно это со временем осточертеет. И он опять повернется лицом к доброй старой science fiction, которую завещал великий Кэмпбелл!

Опыт и интуиция не подвели их и на этот раз…

Если внимательно изучить за указанное десятилетие список лауреатов двух высших премий, «Хьюго» и «Небьюла», в глаза бросится одна тенденция. Все чаще премии стали присуждать не за лучшие произведения года по различным номинациям (как указано в статуте обеих), а, фактически, за имя. Как своего рода поощрительный салют читателей и коллег ветерану, после долгого перерыва тряхнувшему стариной и написавшему очередной роман.

Обратите внимание: из всех премий, присужденных за декаду, на долю «гвардейцев» приходится ровно четверть. Немало, если учесть, что весь этот урожай собрали шестеро: Азимов, Кларк, Пол[9], Лейбер, Саймак и Старджон!

И если кто-то считает, что сделавшие «дубль» («Хьюго» плюс «Небьюла») романы «Сами боги» (1972) Азимова или «Встреча с Рамой» (1973) и «Фонтаны Рая» (1979) Кларка, — шедевры, то это дело, как говорится, вкуса. Мне же определенно видится здесь сознательная и даже не скрываемая «тусовочная» необъективность фантастического братства: ветераны, отцы-основатели, снова в седле! Как тут не порадоваться сообща — шляпы долой!.. (А вот повести и рассказы двух классиков — «Человек Двухсотлетия» и «Встреча с медузой» — награды получили, на мой взгляд, вполне заслуженно). Беспрецедентен успех Фрица Лейбера, буквально заваленного премиями. В эти годы писатель трижды получил «Хьюго» и дважды «Небьюлу». Бесспорно, на счету писателя множество прекрасных новелл, но чтобы так всех опередить!..

На этом фоне факт вручения «Небьюлы» и «дубля» нечастому лауреату Саймаку и вообще до той поры никакими наградами не увенчанному Старджону (почившая в бозе за два десятилетия до того Международная премия по фантастике не в счет) тоже подозрительно смахивает на акт доброй воли. Хотя кто ж спорит: «Грот танцующего оленя» и «Медленная скульптура» (удачнее перевод: «Живая скульптура») рассказы, конечно же, запоминающиеся…

Исключением в данном ряду выглядит лишь Фредерик Пол. Именно в 1970-е годы, окончательно покончив с редакторской, литагентской и прочей работой, Пол резко прибавил как писатель. Его «Врата» (1977), также сделавшие «дубль» (и вдобавок собравшие все мыслимые премии более низкого ранга), стали бесспорно лучшим романом года. А в субжанре так называемой «твердой» научной фантастики, возможно, оказались книгой десятилетия[10], ознаменованного появлением других значительных произведений писателя. Солидаризируясь с Ассоциацией американских писателей-фантастов, присуждающей «Небьюлу», назову еще «Плюс-человека» (1976), а кроме того — сложную и неоднозначную социальную антиутопию «Джем» (1979). Кажется, последняя американскому фэндому пришлась не по зубам, поэтому и никакой жанровой премией не разжилась, зато легко завоевала престижную Национальную премию книги — с произведениями science fiction такое случается по-прежнему нечасто.

А что же другие ветераны? Увы, их лучшие времена явно остались в прошлом. Все они, живые почитаемые классики: Хайнлайн, Брэдбери, Бестер, Ван Вогт, Уильямсон в семидесятые тоже активизировались, каждый выпустил по нескольку новых произведений, но общественного фурора они явно не произвели. После чего корифеи снова — и надолго — замолчали…

А теперь переведем взор на боевые порядки их взбунтовавшихся наследников из «Новой Волны», которая, как читатель помнит, обрушилась на оба берега Атлантики в 1960-е.

Тут мне придется возвратиться к сказанному в предыдущем обзоре (см. «Если», № 1, 1997). Ничего не поделаешь, такова специфика любых материалов, посвященных временам переходным: в конце статьи, посвященной завершению какого-то этапа, трудно отказаться от искушения заглянуть чуточку вперед; в начале следующей необходимо подытожить пройденное.

Это в первую очередь относится к творчеству англичан: Балларда, Муркока, Браннера, Олдисса, Приста, Уотсона, Шоу, а также их американских коллег и соратников: Силверберга, Желязны, Спинрада, Дилэни, Диша и Эллисона. На их творческой эволюции я уже останавливался, поэтому отмечу лишь самое необходимое для того, чтобы продолжить наше путешествие.

Практически для всех указанных авторов календарное десятилетие разбилось на две «пятилетки». В первой «Новая волна» еще бурлила, во второй схлынула окончательно. Большинство воинства разбежалось: покинув стройные боевые расчеты, каждый из авторов занялся своим делом.

Раньше других эволюционировали два признанных стилиста — Баллард и Олдисс; уже к концу первой «пятилетки» они совершили отчетливый дрейф в сторoну фантастики более традиционной и уравновешенной-

Это особенно заметно на примере Балларда: достаточно сравнить его эпатирующие, экспериментально-авангардистские, а потому вызывающе «нечитабельные» сочинения типа «Выставки жестокости» (1970) или «Аварии» (1973) со зрелыми и выдержанными «Бетонным островом» (1974) и «Высоткой» (1975). Да и романы Олдисса той поры — «Франкенштейн освобожденный» (1973), «Маласийский гобелен» (1975) и другие к типичным образчикам «Новой Волны» никак не отнесешь.

Муркок остался Муркоком, даже перестав быть редактором «Новых миров». То есть продолжал регулярно снимать с ленты своего безостановочного писательского конвейера добротную многосерийную продукцию. Это были как романы о Джерри Корнелиусе, верные духу и букве недавнего бунта, так и нечто прямо противоположное: «фэнтезийные» сериалы в духе Берроуза и Говарда. К концу десятилетия надолго затих Браннер. Умолк как раз на штурме своего пика: две завершающие створки беспрецедентного по масштабам апокалиптического триптиха («Взглянули агнцы горе» и «Оседлавший волну шока») были написаны именно в первой половине 1970-х…

А новая плеяда — Кристофер Прист (чья первая книга увидела свет в 1970 году), Иэн Уотсон, Эдмунд Купер, Гай Комптон и другие, — как шла своим путем, лишь на короткое время отдавшись воле «волн», так и продолжала двигаться самостоятельно все десятилетие. Итогом стали такие оригинальные и запоминающиеся книги, как «Опрокинутый мир» (1974) и «Машина Пространства» (1975) Приста, «Вложение» (1973) Уотсона, «Кирон Голова-в-Облаках»[11] (1973) Купера. Правда, они изначально были рассчитаны на аудиторию образованную и обладающую литературным вкусом — и, стало быть, большого впечатления на американских фэнов не произвели. В дальнейшем и Прист, начиная со «Снов Уэссекса», и Уотсон после «Марсианского инки» (оба романа вышли в 1977 году) окончательно заплутали в дебрях усложненно-символической, сюрреалистической «элитарной» прозы, оказавшись на периферии научной фантастики.