И. Даль - Коэффициент интеллекта

21/01/2017 — На удивление стабильный экземпляр получился. Ошибки памяти и потерянные решения возникают крайне редко. Отлично. Аня вообще-то не верит, что у нас все получилось. А вот и зря! Завтра попробую вложить ему приоритетную задачу — разработку алгоритмизированного ИИ. Справится он лучше меня или нет? Интересно, черт возьми…

23/01/2017 — Нулевой экземпляр умер — да здравствует Первый экземпляр! С трудностями нужно справляться исключительно с помощью положительного настроения души и сердца. И с легкой головой… Недопустимая операция привела к полному обрушению базы знаний «Экземпляра Зиро». Он взял за основу, что ИИ программируется человеком. Человек — Бог. Но Бог не является Человеком. Решил проверить или опровергнуть эту гипотезу на личном примере. Упс… Ничего. Ошибки исправим, построим обходные ветви алгоритма и вперед, за работу, товарищ Первый. Саб-Зиро теперь никчемная кукла, валяется в подвале лаборатории. Заменил его новым роботом-оболочкой, чтобы все с чистого листа начать. Забавно, теперь у меня два клона!

28/01/2017 — Аня предлагает взять недельку отпуска. Съездить с Ником куда-то за город. Отдохнуть. Разве она не понимает, что сейчас не время?!

02/02/2017 — Синхронизировал все базы, установил последние обновления в электронный мозг «Экземпляра номер один». С Аней вчера чуть до развода не договорились. Решено, поедем к родственникам в Никуличи, это под Рязанью. Экземпляр-1 перевел работать в подвал, оставлю его на недельку вместо себя. Ввел системную легенду: «Анна уехала с Никитой к родителям, а я остаюсь работать». Вот и посмотрим, как он тут самостоятельно будет трудиться. Интересно, кто-то заметит подмену?

…04/04/2017 — Эта запись будет последней в твоем дневнике, любимый. Знаешь, бывают такие моменты, когда судьба словно испытывает тебя. Заводит в тупик, из которого не найти выхода. Никак. А голос свыше лукаво усмехается, спрашивает: как действовать будешь? А из такого сможешь выбраться?! И тут главное — не растеряться, собрать волю в кулак и ответить. Так ответить, чтобы ясно стало — ты справишься с чем угодно! Кажется, сейчас именно такая ситуация. Труднее не бывает. Не было и уже, наверное, не будет. Выхода не вижу. Ничего не вижу. Ослепла от горя. Я хочу дать тебе, да главное — себе, дать одно обещание. Я выберусь, справлюсь. Продолжу твое дело. Иначе зачем все это было?.. Твоя жизнь не останется бесследно потерянной. И пусть мне смертельно тяжело сейчас… потеряв и Ника… и тебя… Я смогу! Долго не могла понять — почему Господь оставил мне жизнь, забрав вас двоих… Но сейчас осознала: я пойду на все, чтобы твою теорию воплотить в жизнь. В этом смысл жизни для меня.

И да, подмены никто, кроме меня, не заметил. Прощай…

Алекс де Клемешье. Скотина

Внизу собралось, похоже, если и не все население города, то подавляющее его большинство. Стало быть, судьба девочки волнует многих. Тем непонятнее их давешнее бездействие.

Вертолет, снижаясь, заурчал в иной тональности, и я недовольно поморщился — к другим планетам, блин, летаем, а придумать, как сделать обычные двигатели бесшумными, не можем!

Человечек, смешной неуместным офисным костюмом, преодолев потоки воздуха, гонимые вертушкой, сунулся в кабину:

— Михаил Евгеньевич, вам туда!

— Здравствуйте! — подчеркнуто вежливо ответил я.

— А мы здоровались! — отмахнулся человечек. — Это я вам сегодня звонил. Вас ждут!

А то я не вижу, что ждут! И где именно ждут.

Мне кажется, я даже узнавал эту окраину. Если не считать посадочной поляны, то никакой заметной границы между городом и лесом не было — вот здесь, слева, дикие заросли паутины, а там, в сотне метров справа, — корпуса нефтеперерабатывающего комплекса. Пространство же между заполнено горожанами. Но как-то… неоднородно заполнено. Ближе к корпусам — большая плотная толпа. Ну как — большая? Человек двести, может быть. Для Пенелопы весьма приличное количество. А ближе к вертолету, в десятке шагов от толпы, — отдельная группа. Центром ее был Матвей Ильич, крупный плечистый мужчина, фактически исполняющий функции мэра. Возвышаясь над сопровождающими, уперев руки в бедра и расставив ноги, он походил на памятник: стоял крепко, не покачивался, не переминался, вообще не шевелился и оттого казался таким незыблемым, таким монументальным… как корпуса цехов за его спиной. Поза, взгляд, суровые морщины — все это вызывало ощущение надежности, вселяло уверенность: вот стоит человек, покоритель планеты, хозяин всего и вся на ней, стоит настолько прочно, что уже как бы не сам находится на поверхности, а поверхность прикручена к его подошвам здоровенными болтами, и только поэтому планета еще цела и благополучна… А демократичная куртяшка на его плечах как бы намекает, что и тебе, обычному среднестатистическому, все по плечу.

Прям хоть сейчас на плакат! Люди такие образы любят, люди к таким тянутся. Вот и эти, сопровождающие, тянулись к Матвею Ильичу — в прямом смысле. Словно подсолнухи, повернув лица к светилу, ловили они его взгляд, его непроизнесенные слова. И, не осознавая того, портили плакат элементами услужливости и подобострастия.

По упруго пружинящей паутинке (чем они ее обрабатывают? или удобряют?) я пробежался до основной группы встречающих, пожал протянутые руки.

— Вот, Мишаня, — Матвей Ильич широким жестом обвел поляну, — думаю, из города она вышла здесь.

Я старательно огляделся.

— И?

— А нападение случилось там, за холмами, километрах в десяти.

— А почему меня привезли сюда? Почему не сразу на место?

— Я думал, тебе понадобится поговорить с ее матерью…

— Мать была свидетелем нападения?

— Нет, но…

— Тогда вы просто потратили мое время. А что еще хуже — ее время.

Сопровождающие мэра недовольно зашептались, а гул толпы горожан за их спинами, наоборот, стих: похоже, здесь было не принято перебивать высокое начальство, а тем более — подвергать критике верность решений и действий. Ничего, проглотят как-нибудь. Будь я на месте Матвея Ильича — а я действительно мог бы сейчас быть на его месте, — я бы всю эту толпу направил в паутину, за холмы — прочесывать местность. Наверняка бы уже хоть что-то нашли.

— Ладно, проехали. А сам свидетель где?

— Отсыпается. Стресс, понимаешь, шоковое состояние. Медики его накачали чем-то. Говорят, через пару часов оклемается. Но ты не волнуйся, место он точно указал!

— Ну, тогда полетели!

— С тобой полетят Сергей и твой тезка…

Я, уже сделав несколько шагов обратно к вертолету, резко остановился. На свете не так много ситуаций, способных довести меня до бешенства, — и это была одна из них.