Андрей Марченко - Цифрономикон (сборник)

– Либерею искал? – перебил ЧК.

Он улыбнулся, и сходство с волевым офицером исчезло. Улыбка была обаятельной, располагающей, по-хорошему доброй.

– Почему Либерею? – Я улыбнулся в ответ.

Два года я и в самом деле убил на поиски Либереи – легендарной библиотеки Ивана Грозного, якобы схороненной в московских подземельях.

– А все ее ищут, – рассмеялся ЧК. – Я в свое время тоже мечтал. Ладно, где еще ты работал?

Я перечислил места, где копал землю в поисках наследия последней войны. Затем места, куда лазал, охотясь за наследием церковным. Места, где попадались монеты, цацки, наперстники, как мы называли нательные кресты.

– Хорошо, – резюмировал ЧК, когда я закончил. – Мы, возможно, сработаемся.

– А что за работа? – осторожно поинтересовался я.

– Скажу чуть позже. Но пару килограммов рыжья на брата, если пофартит, взять можно.

– Ни себе хрена, – захлопал глазами Землерой. – Ты серьезно?

– Я редко шучу. Давай послушаем о тебе.

С четверть часа Землерой излагал историю своих мытарств по России-матушке.

– Непрушный я, – пожаловался он напоследок. – Ребята и лежаки находили, и валгаллы нетронутые, – принялся Землерой перечислять жаргонные названия захоронений и кладбищ. – Ларцы из земли доставали, сундуки. А я…

– А я хрен, да ни хрена, да лука мешок, – подвел я итог. – На жизнь хватает, и всё.

Покойный батя говорил: везуха слезу любит. Поплачешься, авось, и пофартит. Можно считать, уже пофартило. Мало ли в Москве копарей, а ЧК выбрал меня. И Гнома я правильно подписал, он человек надежный, хотя и интеллигент. Ребята, кто с ним копал, говорили: долю не скрысячит и ментам, если что, не сдаст.

– Ладно, парни, – ЧК побарабанил пальцами по столу. – Дело такое. Есть перспективный лежак. Далеко, в Казахстане, место назову позже. Бывал там кто? Нет? Неважно. Там сидит абориген с картой, землю он покажет.

Аборигены – это местные, неважно где. Мы тоже аборигены – московские.

– Курганы? – спросил Гном осторожно.

Я подался вперед. Неужто о скифских курганах речь? Туда лучше не соваться, если не хочешь пару лет отдохнуть там, где много комарья и мало тепла.

– Нет, – ответил ЧК. – На курганы я заходил в начале лета. По нулям. Другое место, нетронутое, абориген выведет на точку, это наверняка. Вот дальше начинаются нюансы.

– Что за нюансы? – нахмурился Гном. – Без них никак?

ЧК хмыкнул.

– Давайте напрямоту, копари, – сказал он. – Не будь там проблем, я бы справился сам. Аборигену долю бы отстегнул, и всего делов.

– Мы это понимаем, – за нас обоих ответил Гном. – Извини. Продолжай, пожалуйста.

– Проблем две, – прищурился Черный Кот. – Во-первых, хабар лежит на пяти метрах, никак не меньше.

– То есть как на пяти? – обалдел я. – А как его оттуда взять? На пять метров ни один пылесос не тянет.

Пылесос – это металлоискатель. Самый крутой из них, австралийский «Майнлаб» ценою в три штуки баксов, доставал метра на три с половиной при плотном грунте.

– Тянет, – твердо сказал ЧК. – Пылесос у нас будет подходящий. Последняя, засекреченная разработка со сверхчувствительным процессором, таких в производстве нет и неизвестно, появятся ли.

– Вояки делали? – врубился я.

– Угадал.

– Покажешь? – загорелись глаза у Гнома.

ЧК усмехнулся.

– Покажу, конечно. Но металлоискатель это полдела. Вторая проблема серьезней будет. В этом месте, парни – крышеснос.

Посмотрел я на них и понял, что оба не в теме. Значит, в аномалках не копали, потому что кто копал, тот понимает.

– Подробнее можно? – спросил низкорослый скуластый крепыш по кличке Гном.

Мне он сразу понравился, в отличие от быдловатого долговязого приятеля. Сметка и чувство собственного достоинства у Гнома видны были на раз.

– Можно и подробнее, – согласился я. – Кипчак говорил, что может оказаться почище, чем на курганах, в Шиликтинской долине. Мы с ним оттуда еле ноги унесли.

– Кипчак это абориген? – уточнил Гном.

– Он. Так вот, на курганах нас на третью ночь так скрутило, что наутро себя не помнили, оба. Хотели драпануть оттуда, а крышеснос не отпустил.

– Как не отпустил? – заморгал Землерой.

– Да так.

Я не мог сказать как, не знал. Про крышеснос на пальцах не объяснишь, потому что от него мозги набекрень и не понимаешь, ты живой еще или уже подох. Только до Шиликтинской долины я и в страшном сне представить не мог, что бывают крышесносы такой силы. Когда кажется, что тебе выжигает мозги. Когда корчишься в очерченном на земле круге, как на сковородке, а на шее будто ярмо в два пуда весом. И вокруг всё кипит, бурлит, мешается в марево, из которого лезут чумазые уроды, гогочут глумливо и хлещут тебя плетями по лицу. Когда загибаешься от жажды и нечем дышать, и пытаешься уползти, но ярмо не позволяет, а уроды хватают за волосы и тащат обратно в круг. И когда извиваешься, орешь, молишь отпустить, целуешь чьи-то вымазанные навозом сапоги. И когда…

– В общем, Кипчак врать не станет, – подытожил я. – Если говорит, что не лучше, чем на курганах, значит, так оно и есть. Поэтому мы и идем туда вчетвером. Пропылесосить лежак надо будет за сутки, пока не скрутило. Еще, положим, сутки копать – без отдыха, на износ. Взять хабар и уносить ноги. И молиться, чтоб всех разом не накрыло. Ясно вам?

– Ясно, – кивнул ошарашенно Землерой. – Куда яснее. Я одного не пойму: откуда абориген знает про лежак?

– Там рядом городище, – объяснил я. – Его раскапывают вот уже лет десять. Отчеты отправляют по инстанциям, спускают в архивы. Кипчак при архиве состоит. А может, друг его состоит или родственник, то не наши дела. В общем, захоронение нашли прошлой осенью, неподалеку от городища. Где именно, Кипчак покажет. Лежак еще не трогали, у работяг рук не хватило. Но следующим летом вполне могут тронуть, так что делать надо сейчас. На раздумья вам – сутки, парни. Если согласны, в пятницу вылетаем.

Вернувшись в съемную однокомнатную квартиру на проспекте Вернадского, я в очередной раз задумался, стоит ли игра свеч. С одной стороны, второго такого случая может и не представиться. Нераскопанное древнее захоронение на территории Казахстана при удаче могло бы обеспечить мне безбедную старость. Тем более что взять можно быстро. С таким металлоискателем, как…

Я извлек из футляра приобретенный за бешеные деньги «Сигнум», полюбовался его строгими, чуть ли не аристократическими контурами. Эту модель делали по военному заказу и из КБ выносили по частям. Каждая часть обошлась мне в копеечку. Легкая телескопическая штанга со свободно крепящейся поисковой катушкой. Компактный микропроцессор на батареях. Отличный дисплей с ночной подсветкой. Программа глубинного поиска. Пока не испытал, я не мог поверить, что вульгарно называемый пылесосом «Сигнум» тянет на шесть метров. Но когда дисплей пискнул, стоило прибору локализовать собственноручно замурованный мною в глубокую бетонную кладку огнетушитель, я рассчитался с выжигой-прапорщиком, не торгуясь. Я не стал бы торговаться, даже запроси он в два раза больше. Игрушка того стоила. Она в буквальном смысле могла сделать меня миллионером.