Сергей Другаль - Язычники

Низкий устрашающий рев пса, взрывы в переходах дворца и автоматные очереди заглушили его крик. Распахнулись высокие двери, и в длинном проходе между рядами кресел появился Норман Бекет. Левая рука его свисала, с пальцев капала кровь. На шаг отстав от него, с нехорошим выражением на оскаленной морде, двигался Гром. Генерал Баргис шевельнулся в кресле, пытаясь встать, Гром на секунду повернул к нему голову. Их взгляды встретились, и генерал надолго застыл в неудобной позе. Караулы агнцев словно вымело из зала.

— Ах, Джонс, пастор Джонс! Вам же говорили, что мозг Ферро собран из нестандартных элементов, он чреват сбоем программы. Не вняли предупреждению, честолюбец! — Норман поднялся на трибуну, придвинул панель с микрофонами. — Пока мы там в кулуарах убеждали агнцев Божьих, что кротость украшает праведника, что оружие кроткому ни к чему, здесь, кажется, все проблемы успели решить?

Со странным выражением он смотрел, как корчится на полу несчастный кибер.

— Людям нечем дышать, мы пьем отравленную воду. Разрушена сама основа жизни. И никакие софизмы, а они продиктованы властолюбием, личными амбициями либо невежеством, не могут оправдать отказ от экологической помощи. — Норман говорил не повышая голоса. — Мы предлагаем эту помощь принять незамедлительно. На этом условии армия Авроры, командование которой я представляю, прекратит свою деятельность.

Верхняя палуба пятимачтового фрегата, поднятая над волнами на десятиметровую высоту, звенела детскими голосами. Соленый бриз, опережающий паруса, был сладок и опьянял маленьких джанатийцев.

— А если не будет ветра, Нури? Тогда мы остановимся на самой середине океана? Воспитатель Нури, если не будет ветра?

Веерный строй парусных барков и гафельных шхун уходил за далекий горизонт, и Нури думал, что сверху, с высоты полета дирижабля-катамарана, сопровождающего флот, парусники, наверное, кажутся цветами, упавшими на складчатую скатерть океана.

— Ветер будет…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

РЕАБИЛИТАЦИЯ

Задать первый вопрос при первом контакте — это, знаете, много мозгов иметь надо. Теперь, конечно, нашего капитана цитируют в учебниках, инструкциях и даже романах, а тогда… Нет, и тогда он был известен, но так, между своими, в узком галактическом кругу. А вот когда он реабилитировал нас, землян, тогда да… Ну вы же знаете, сколько писали о первом контакте, пока он не состоялся. Сколько тогда специалистов по контактам было! Линкос разработали, группы по изучению инопланетян создавали, конференции проводили, космос слушали, всяческие возможные варианты контакта перебирали. А получилось все не так… Вы извините, я, когда говорю, всегда волнуюсь. Это вот наш капитан — он в любой аудитории был как у себя в кают-компании. Абсолютное, знаете, владение ситуацией и речью… История эта, как и многое другое, уже забываться стала. Так я тут написал, как это было… как запомнил, значит. Не все, конечно, равнозначно по уровню достоверности, кое-что пришлось и с чужих слов писать. Но дух событий я старался сохранить. Так вы уж лучше прочтите, а то я, когда много народу присутствует, теряюсь, знаете. Да и память уже слабеет, а когда пишу, то все выплывает, как было. Вот он, мой рассказ.

— Год назад мы наконец-то получили ответ от братьев по разуму. — Председатель обвел взглядом взволнованные лица и морды членов комиссии по контактам, как непосредственно присутствующих, так и присутствующих дистанционно в голографических изображениях на многочисленных экранах, обрамляющих полукруглый зал заседаний.

— Вам известно, — продолжал председатель, — что уже двести лет мы непрерывно шлем в космос сигналы, надеясь на отклик. И вот после года напряженной работы Сабом наконец закончил расшифровку ответа. Проникнутые сознанием величия момента, мы через несколько секунд узнаем текст первого сообщения.

В зале торжественно и мощно зазвучали полные скрытого и до сих пор не разгаданного смысла аккорды симфонии «Контакт-1». Все пятнадцать миллиардов жителей Земли и ее окрестностей, включая разумных обитателей морей и океанов и не считая грудных младенцев, замерли у экранов телевизоров. Ибо это заседание транслировалось по всем каналам связи.

Музыка стихла, и вот послышался хорошо знакомый голос Самого Большого Мозга, сокращенно — Сабома. Биоэлектронный, он размещался в сейсмостойком хранилище и, имея гравилазерную связь [сейчас установлено, что гравилазерная связь нисколько не хуже мезонной, тахионной и кварковой] с окружающей действительностью, был запрограммирован на подачу советов всем желающим. Свою работу Сабом считал синекурой и пребывал в состоянии перманентного удивления. Зная практически все обо всем, он не мог понять, почему земляне, имея возможность связаться с ним в любой момент, предпочитают пользоваться собственными мозгами, а много ль их. С его точки зрения, это глупо и нерационально. Имея массу свободного времени, Сабом добровольно и с энтузиазмом засел (здесь, видимо, «залег» более подошло бы, но интеллектуальную работу делают сидя, почему я и воспользовался этим термином) за расшифровку.

Итак, в зале послышался хорошо знакомый голос Сабома.

— Я закончил дешифровку послания, — скромно сказал он. — И выдаю результаты на дисплей.

Темный экран над столом председателя осветился, и на нем возникла огненная надпись: «Или вы нас считаете за мироблей, или вы сами миробли».

В полной тишине председатель зачем-то дважды прочитал эту надпись вслух, забыв выключить транслятор.

— Я произвел структурный и семантический анализ текста, — сказал Сабом. — Слово миробль означает…

— Дальше не надо! — вышел из транса председатель и ударом кулака по кнопке выключил Самый Большой Мозг. — Дальше мы и сами догадались.

Он сел и подавленно спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— За что они нас так, а?

И снова потянулась ничем не нарушаемая тишина, а потом на одном из экранов что-то забулькало, и дешифратор выдал в динамик голос Си Многомудрого:

— Я хотел бы знать содержание наших сигналов, транслируемых в космос. — На морде Многомудрого блуждала задумчивая улыбка.

— Разве это важно? — сказал председатель и, махнув рукой, включил Сабома. — Извините, я тут вас сгоряча выключил…

— О чем говорить, — ответил Сабом. — Пустое.

— Си Многомудрый интересуется содержанием информации, передаваемой нами в космос. Вы знаете ее?

— Естественно. Мы, вернее, вы передаете таблицу умножения, ряд простых чисел и теорему Пифагора.