Мария Симонова - Воины Тьмы

Мы протопали по носу и нырнули почти одновременно в приоткрытую пасть ксенли, стараясь при этом не задеть за острющие зубы. И стоило отращивать такой штакетник безобидной твари! Едва мы оказались в пасти, как дракон с металлическим звоном сомкнул челюсти, так что меня слегка мороз продрал по коже, хоть я и доверял полностью своему дракону. Вокруг тут же воцарился кромешный мрак. Постепенно рядом начали слабо проявляться силуэты ребят.

— Эй, ксенли, слышишь меня? «Слышу».

Не вздумай сглотнуть!

«Не буду. Все равно запить нечем».

Шутник.

Окружающий интерьер проступал все четче, скоро стал виден длинный коридор из сомкнутых зубов; вместо потолка сверху нависало ребристое нёбо, под ногами вместо ковра стелилась широкая гладь языка, ныряющая вдали в темный провал горла. В общем, пасть как пасть. Все на месте.

Мы стояли на самом конце языка и молча оглядывали помещение.

«Привыкли?»

— Нет. А надо привыкать? «Приготовьтесь, сейчас втряхнусь!»

— Ребята, ложись! — скомандовал я и сам упал ничком на жесткий золотой язык с единственной мыслью: не улететь бы нам сейчас к едрене фене в горло! С этой же мыслью меня оторвало от языка, подкинуло вверх и шмякнуло всем телом о нёбо, при этом кого-то — судя по мягкости — Сфита — шмякнуло об меня, потом нас вместе понесло, шмякая по пути о разный пролетающий народ. Несло нас, конечно, прямиком к нему — к горлу, но где-то к середине пасти отпустило. Обратно на язык мы, правда, не упали, а повисли над ним в живописной перемешке и аккуратно в той же перемешке опустились: худо-бедно, а наша ССЗ справлялась со своими обязанностями. Я поворочался и сделал попытку оглядеться — под головой у меня оказалась… м-мда… оказалось бедро Ильес, поперек моей груди лежала задняя нога Ли — спасибо хоть, что не обе — вторая обнаружилась под моей спиной — а мои ноги уютно устроились на животе у Сфита. Ратр, Клипс и Дру громоздились экзотической кучей малой у меня с левой руки. Все вокруг — и я тоже — шевелились и ворчали, делая попытки как-то расползтись, но, прежде чем нам это удалось, пришлось пережидать еще и волну межа. В конце концов мы выпростались-таки друг из-под друга, расползлись и уселись в кружок. Я оказался лицом к полукруглой пещере горла, чернеющего теперь гораздо ближе к нам; сейчас, когда опасность кануть в драконье брюхо уже миновала, меня даже забрало любопытство — а что у него там, собственно, может быть внутри? Не желудок же?.. Тогда что? Механизм? Пустота, а в ней — пленники минувших тысячелетий? Челноки первых покорителей космических глубин? Свиглы?.. Дракон на мои вопросы ответов не давал и не спешил пока открывать пасть, чтобы выпустить нас на волю.

— Ты обещал рассказать что-то важное, — напомнил Клипс, усевшийся напротив меня.

— Сейчас. Только свяжусь с драконом.

Тут я заметил горящее рубиновое зернышко на своем пальце. Проклятый склероз! Так ведь и всю жизнь можно проходить с синей рожей, и никто даже не додумается напомнить тебе, будто так и надо! Привыкли уже, что ли? Я поспешил дезактивировать — то есть повернуть — кольцо, после чего обратился к дракону:

— Эй, ксенли! — осторожно позвал я. Молчание.

— Алле, гараж! Молчание.

Мне стало не по себе. Без паники, Эйв! Попробуем задеть его за живое.

— Колись, рептилия, что там у тебя в брюхе? Тишина.

— Ладно, попробую угадать с трех раз. Батарейка «гигант» с зарядом на пятьдесят миллионов лет?

Молчание.

— Склад взрывчатки и бомба с часовым механизмом?

«Нет».

Ага, уже теплее! Мы на верном пути! Закрепим успех!

— Воины Света? Трах-тарарах, попал пальцем в небо!

Дракон ничего не ответил, зато после моего вопроса началось новое драконотрясение. Правда, на сей раз не такое сильное.

— Стас, что с ним происходит? — проворчал Дру, встав на все свои шесть ног, чтобы лучше держаться на вибрирующей поверхности. — Он что, не хочет нас выпускать?

— Погоди, сейчас разберемся, — ответил я и добавил: — Не дрейфь, если не выпустит — сами выберемся, через другое место.

— Через какое это «другое место»? — подозрительно спросила Ильес. Она вознеслась сантиметров на десять над языком, чтобы не трясло, и висела в положении «сидя», держа на коленях добытый в последнем бою «Щекотун».

— Через то самое! Раз зубы и глотка у него имеются, то должно быть и все остальное!

Ну ксенли, если ты только заставишь нас лезть в это свое «другое место», тогда… Тогда мы полезем. Но пеняй на себя!

— Ребята, смотрите-ка, что это? — произнес Ратр, указывая пальцем в сторону горла. Драконотрясение внезапно кончилось, и все мы увидели, что из темной пещеры глотки откуда-то снизу льется слабый колеблющийся свет. С каждым мгновением свет становился все ярче и ровнее, будто по глотке к нам наверх поднимался снизу кто-то с электрическим источником света в руках.

— Ты знаешь, что это значит? — обернулся ко мне Клипс.

— Похоже, ребята, что нам сейчас предстоит встреча с нашими братьями по крови, — ответил я. Рассказывать им все в подробностях сейчас уже не было времени. Если я угадал — скоро они и сами все поймут, а если ошибся — еще успеется.

Свет в горле становился все ярче, потом над основанием языка выросла сияющая голова, за ней — плечи, за плечами — грудь, руки и все остальное, такое же сияющее, закутанное в белоснежные одежды.

Мы встали на ноги — все, за исключением Ли, он и так стоял — и в полной тишине наблюдали за приближением гостя. То есть, скорее всего, надо понимать — хозяина. Человек — а это был человек, хоть и светящийся — приближался с величавым достоинством, освещая первозданную темноту драконьей пасти радостным сиянием, рождающим золотые отблески на мощных колоннах сомкнутых зубов и на вкусовых пупырышках языка под ногами своего первоисточника. Приблизившись, первоисточник остановился перед нами шагах в пяти и стоял молча, глядя, как мне показалось, прямо на меня. Сначала я ждал, что он заговорит — но он молчал. Зато лицо его: не молодое и не старое, не радостное и не грустное — словом, никакое, со светлыми волосами до плеч и бледно-голубыми прозрачными глазами — стало словно своеобразным паролем для какого-то моего заблокированного намертво секретного уровня. Я почувствовал, как из моих потаенных глубин, до сих пор запаянных, запечатанных самим седым Временем на сотни печатей и тысячи закодированных замков поднимается Нечто и рвется наверх, срывая эти замки и печати и распахивая настежь, словно картонные, нерушимые запретные двери. И когда последнюю дверь сорвало с петель, то я увидел… Будто в единой вспышке, вобравшей в себя тысячелетия, передо мной предстала наша история, я понял, кто мы и откуда пришли, увидел все наши деяния — с тех давно похороненных Временем времен, когда мы жили в Экселе и называли себя Воинами Тьмы, до нашего неизбывного пути по временам и судьбам планеты Земля. Может быть, это знание шло ко мне от поколения к поколению вместе с генетической памятью, но мне показалось, что я вспомнил о себе самом — о многих тысячах своих жизней, со всеми их рождениями и смертями, бедами, подвигами, войнами и любовью. И еще я увидел, но уже как бы со стороны, с огромного расстояния, то, что видели сейчас мои друзья — пути, пройденные каждым из них в других мирах. С виду разные, эти дороги мало чем отличались одна от другой по сути и в главном — ни одну из них нельзя было назвать легкой. Говорят, что все придуманное разумом где-то существует, и я знал теперь, что Чужие — леденящий душу вымысел земных фантастов и режиссеров, существовали в Экселе. Мы, пять древнейших рас Экселя, называли их Кропами и вели против них неравную борьбу, пытаясь спасти гибнущий под гнетом страшного нашествия мир; мы боролись до тех пор, пока не поняли окончательно, что обречены в этой борьбе на поражение. И тогда те из нас, что назвали себя Воинами Тьмы, сделали последнее, что было в наших силах, ради спасения остальных, еще юных цивилизаций Экселя, — уничтожили охваченную эпидемией часть вселенной — тысячи живых миров вместе с заполонившими их монстрами и людьми, которые еще не были монстрами, но могли уже являться их носителями. Это было нашим последним деянием в Экселе. Потом мы ушли, выбрав свой путь — самый тяжелый путь в самой страшной из вселенных, покоящихся на Мировой Оси. А наша лучшая, не запачканная пролитой кровью половина — Воины Света — ушла своим путем — в мир, где не существовало смерти, чтобы получить возможность бесконечно совершенствоваться там в духовном развитии. Мы расстались в том единственном месте, которое могло считаться в галактике неподвижным, потому что через него проходила Мировая Ось, — в Мертвой Точке. Здесь был открыт путь в любую из вселенных, и отсюда наши пути расходились в разные стороны. Но, расставаясь, мы договорились о встрече — через один оборот Мировой Оси мы условились послать своих гонцов в Эксель и назначили место — такое, чтобы его невозможно было вычислить, потому что оно принадлежало одному из вечных старожилов Экселя, созданных не нами, а задолго до нас и, возможно, теми же, кто создал нас. Мы договорились встретиться в пасти Килдногда — таково было имя этого дракона, — встретиться — если Воины Тьмы преодолеют смертельные пороги Женин и будут еще существовать, — чтобы рассказать друг другу о пройденном пути и, сравнив, решить наконец наш давний спор о выборе этого пути. И — главное — чтобы понять, набравшись опыта тысячелетнего раздельного существования, — нужны ли мы друг другу.