Джон Райт - Золотой век

— Мы уже говорили об этом, сын. В Лакшми, на Венере. — Он посмотрел сыну в глаза. — Ты еще не вспомнил?

— У меня отнята куда большая часть жизни, чем у вас, — гневным голосом возразил Фаэтон. — К тому же у вас был доступ к этим воспоминаниям. Мне же нужно куда больше времени, чтобы все вспомнить.

Гелий ответил не сразу.

— Твой корабль убил меня.

Фаэтон помнил, что сказал ему человек в костюме астронома с Порфира: Гелий пожертвовал жизнью ради никчемного мальчишки. Гелий остался в Солнечной структуре, когда все остальные покинули ее, он пытался поднять щиты и прикрыть некоторые районы пространства вокруг Меркурия. «Феникс Побеждающий» и был тем оборудованием на орбите Меркурия, которое пытался спасти Гелий от яростной солнечной бури.

— Вы спасли мой корабль… — вспомнив об этом, прошептал Фаэтон.

Тогда броня еще не была установлена полностью. Поток солнечных частиц разрушил бы магнитное поле, удерживающее антиводород, который при нагреве расширяется с огромной скоростью, как плазма, и создал бы опасность взрыва. Каждая частица антивещества при столкновении с частицей обычного вещества тотчас перевела бы массу в энергию, еще сильнее тем самым разрушая магнитное поле, невероятная масса антивещества сконцентрировалась бы на маленькой единице площади. Суперадамантиновый корпус, неуязвимый для обычных форм энергии, был веществом, а значит, превратился бы в энергию при соприкосновении с антивеществом.

— К черту твой корабль! — Голос Гелия стал резким. — Я спас тебя. Ты находился в тот момент на борту. Ты был вне пределов досягаемости ментальности, вне зоны действия структур возрождения.

Фаэтон отвернулся. Он почувствовал, как краснеет от стыда.

Гелий сел на один из стульев у дверей. Он ждал. Фаэтон стоял, уставившись в пустоту и пытаясь осознать услышанное, совместить с постепенно возвращавшимися воспоминаниями.

— Мне… мне очень жаль. Прости, отец. Я совсем не хотел этого.

Гелий сцепил пальцы и уперся локтями в колени, глядя себе под ноги. Наконец он вскинул голову и посмотрел в глаза Фаэтону.

— Никто не хотел этого. Но каждый должен был поступать в соответствии со своей совестью. Даже колледж Наставников, наверное, не стал бы спешить, осуждая твое рискованное предприятие, если бы мы могли прийти к компромиссу, если бы ты не торопился и прислушивался к мнению других. Наставники вовсе не мошенники, не идиоты и не трусы. Они честные люди, пытающиеся излечить наше общество от одного серьезного недуга — в нашем распоряжении сейчас огромная мощь и свобода, безрассудные действия могут привести нас к катастрофе. По большей части они используют общественное мнение, чтобы удержать людей безрассудных от саморазрушения. И вся эта история с тобой — первый случай за многие сотни лет, когда человек угрожал другому человеку.

— Я собирался создавать миролюбивые миры.

— Колледж Наставников, возможно, поверил бы тебе, если бы ты не сорвался в декабре в мавзолее Вечерней Звезды. Ты разнес все здание и перебил телепроекции и манекены констеблей.

И снова Фаэтона обжег стыд.

— Простите меня, отец. Чем полнее становятся мои воспоминания, тем все менее и менее героическими кажутся мне мои поступки, — тихо ответил Фаэтон. — Возможно, то, что с января я жил иначе, эти несколько месяцев без воспоминаний пошли мне на пользу, сейчас мой гнев представляется мне детским… Но мечта моя по-прежнему кажется мне прекрасной.

— И я когда-то мечтал, как ты, — сказал Гелий.

— И ты?..

— Я никогда не рассказывал тебе о том, что предшествовало твоему рождению.

Вся комната словно замерла в ожидании. Фаэтон осознал, что он даже пытается не дышать. Конечно, кое-что он слышал. Но он не знал правды.

— Ты знаешь, тебя создали по моим ментальным шаблонам. Ты стал моей версией, но версией с более решительным характером, чем у меня. Однако ты не можешь помнить, поскольку согласился забыть это, что ты родился в одно из празднований тысячелетия. Один из миров, созданных в виртуальной реальности софотеком Купритом (он был хозяином тех празднований, как теперь Аурелиан), представлял собой мое видение далекого будущего, в нем человечество вышло за пределы ближайших звезд и освоило пространство в четыреста световых лет вокруг нашей системы. Ты был одним из героев этой истории. Ты был моей версией, если бы я мог дожить до такого возраста.

Гелий замолчал. Он смотрел в окно, возможно, на горы Уэльса, может быть, еще дальше.

— В этой истории есть что-то еще? — спросил Фаэтон.

Гелий вздрогнул и снова посмотрел на Фаэтона.

— Пожалуй, нет. Тогда я еще не был ни знаменитым, ни популярным. Люди считали меня чокнутым. Во время празднования Трансцендентальности (в тот год она произошла раньше, в ноябре) другие софотеки проверили расчеты Куприта и посчитали их неоправданно оптимистичными. Когда они проиграли весь сценарий, то оказалось, что жизнь в удаленных колониях будет становиться все менее цивилизованной, а их жители — все более несдержанными и неблагоразумными. Софотеки заключили, что даже самые здравомыслящие и спокойные люди вынуждены будут силой разрешать серьезные проблемы, так как не будет правительства, способного держать их в повиновении. Была создана симуляция возможного развития событий. Появились межзвездные пираты, и вспыхнули войны. Многие люди на Земле навечно погрузились в виртуальную реальность, потому что их тела были уничтожены в колониальных войнах. Для реального мира они умерли навсегда. Им пришлось пережить собственную смерть и гибель всего, что они любили. Все это стало следствием появления одного-единственного солдата и одного космического корабля. Этот человек в симуляции был вооружен несколькими тоннами антивещества. Он сжег весь мир. Неудивительно, что участники эксперимента пришли в ужас. И я пришел в ужас. Даже созданный софотеком персонаж того воина-колониста ужаснулся, он впал в глубокую задумчивость, пытаясь осознать себя, свое место в этом мире, ведь он своим существованием бросил вызов всем основным ценностям и верованиям. Когда общественность потребовала, чтобы я уничтожил этот сценарий, я с радостью согласился, но софотек меня остановил.

Фаэтон догадался, куда он клонит.

— Вы, наверное, шутите, отец.

— Нет. Тот солдат-колонист, сокрушитель мира, превратил себя в самоосознающее существо. По нашим законам всякий, кто создал самоосознающее существо, искусственное или естественное, сознательно или случайно, становится родителем этого существа и обязан его растить и заботиться о нем. В средний и задний мозг такого родителя в принудительном порядке вносятся отцовские или материнские чувства. Вот почему я женился на твоей матери, Галатее, пусть земля ей будет пухом.