Роберт Мак-Каммон - Грех бессмертия

Одна из них сидела в кресле по другую сторону кофейного столика, наблюдая за ним, и не говорила ни слова.

"Господь милосердный", - подумал он, рот его был таким же сухим, как глина на свалке. Образ оседающего обезглавленного тела вспышкой осенил память. Все это время они поджидали меня. Они ждали меня.

Тварь-Драго заговорила из своего кресла двумя голосами: один был ее собственный, говорящий на английском языке с греческим акцентом, другой гортанный и грубый, говорящий на странном языке амазонок. Оба голоса странным образом соединялись, звучали из одной и той же глотки, глухо и мрачно: - Теперь, - тихо сказала она, - мы поговорим.

27. ЖЕНЩИНЫ

- Вы значительно более разумный человек, чем я считала сначала, сказала со своего кресла тварь-Драго. - Я восхищаюсь вашим интеллектом. Я также восхищаюсь вашей целеустремленностью.

Глаза Эвана чуть шевельнулись. Миссис Джайлз - или то, что было когда-то миссис Джайлз - стояла в углу кабинета. Та, что уже не была миссис Демарджон, стояла у подножия лестницы, молодая блондинка, на лице которой застыла маска бессердечной ненависти, стояла справа от кресла Драго. Он стал соразмерять расстояния: дюймы и секунды.

- Не будьте глупцом, - сказала женщина в кресле.

Он посмотрел на нее. Глаза женщины-твари горели ярким свирепым пламенем. Лори. Страх вонзился в него, словно блестящее лезвие топора.

- Где моя дочь?

- Она спит.

Эван посмотрел на лестницу.

- Не здесь, - сказала женщина. Звуки ее голоса отражались от стен, словно слова произносились внутри пещеры, затерянной во времени, а не в кабинете дома, обшитого деревянными панелями. - В другом месте.

- Где она? - Он пытался сохранить свой взгляд спокойным и устойчивым, но это было очень трудно, поскольку энергия, скрытая в этой женщине, была равносильна раскаленному до бела пламени.

- Она в безопасности. Я обещаю вам это. Интересно. До конца вашего существования возможно остались секунды. Почему вы заботитесь о ребенке?

- Потому что я человек, - сказал Эван, осторожно выбирая слова. Сомневаюсь, что вы теперь много знаете о чувствах настоящих человеческих существ. - Тварь-Драго на минуту замолчала, рассматривая его.

- О, да, - наконец сказала она. - Вы ссылаетесь на материнский инстинкт. Это необязательно. Сильная воля всегда позаботиться о себе. Слабые должны быть истреблены, как сорняки, угроза продолжению рода.

Глаза Эвана сузились.

- Сегодня ночью я видел то, что вы "истребили как сорняки".

- Да, - сказала женщина. - Вы видели это. Вы отправились на Поле Костей, где лежат наши враги, пораженные волей Артемиды...

- Враги? - недоверчиво сказал Эван. - Мужчины и младенцы?

- Мужчины и будущие мужчины, - тихо и спокойно сказала Драго, ее голос был мягкий, но твердый, голос амазонки звучал на тон ниже и грубее.

- Двое из вас отправились на Поле Костей. Только вы вернулись; где работник?

- Он мертв. Убит одной из этих... тварей на лошадях.

- Воительницами. Жаль, что мистер Эймс был поражен ими; он теперь никогда не увидит своих детей.

- Детей?

Она ответила ему кивком головы.

- Две женщины забеременели от его семени. Мы надеемся, что одна из них родит нам дочь. Конечно, сам мистер Эймс не догадывался об этом; зелье Антигаты усиливало его сексуальную потенцию и стирало память об этом.

- Антигата? - сердце Эвана заколотилось. - Миссис Бартлетт?

- Да, та самая, кого вы называете Бартлетт. Вы недооценили наше зрение, обоняние и слух, превосходящие человеческие. Антигата легко подслушала ваш разговор за запертой дверью. Но мне жаль, что так вышло с этим мужчиной; молодым воительницам придется поучиться сдерживать свои чувства даже по отношению к врагу. Я надеялась, что из него получится превосходный производитель.

- Так значит их послали не убивать нас?

- Нет. Только... - она замолчала, подыскивая подходящее слово, только вернуть вас обратно в деревню. Уверяю вас, если бы я приказала убить вас, то вы сейчас и в самом деле были бы мертвы. Пока не хочу.

Эван быстро оглядел комнату; остальные женщины стояли неподвижно и смотрели на него как звери, жаждущие убийства. Дрожь пробежала вверх по его позвоночнику; паукообразные тени, отбрасываемые лунным светом на стены, казалось, подползали все ближе и ближе.

- Кто вы, во имя Господа? - спросил он дрожащим голосом. - Кто вы такие?

- Мы... выжившие, - ответила тварь-Драго, два ее голоса отдавались эхом, переплетаясь друг с другом. - Выжившие только в силу концентрации энергии наших индивидуальных воль, собранных вместе и ожидавших своего часа во мраке в течение... длительного периода. Мы избранницы Артемиды, авангард ее могущества, и наша ненависть поддерживала нас, когда нас согнули, вынудили встать на колени и бросили в черную пасть Аида. - На секунду она закрыла глаза, затем открыла и посмотрела на человека, сидевшего на полу перед ней. - Мы прежде всего воительницы и всегда останемся ими, сражаясь в царстве Аида так же яростно, как в степях перед Афинами. Можно сражаться с Властелином Смерти совместным усилием воль и с божественной помощью Артемиды победить. Да. Победить! - Ее глаза загорелись; их энергия обжигала лицо Эвана, и он отпрянул назад. - Вы ничего не знаете о желании выжить, - сказала она, скривив губы в каком-то зверином оскале. - Вы ничего не знаете о воле к жизни, о желании ходить по земле и лесам, снова вдыхать запахи моря, встать под пылающим солнцем и устремить в небеса свой клич! Мы знаем все это, и нам знакомы горький безграничный холод и тьма. Мы знаем, что такое хотеть вскрикнуть и не иметь голоса, хотеть видеть, но не иметь глаз! - Ее голос все поднимался и поднимался, гулко отражаясь от стен. - Нам знакома хватка Тарантоса с его чешуйчатыми лапами и горящими красным пламенем глазами, и мы знаем, что значит сражаться с этим смертельным захватом. Одна свирепая яростная сила - против другой! И мы знаем, что такое ждать, И ЖДАТЬ, И ЖДАТЬ! - Она вскинула руку сверкнув золотым браслетом на предплечье, и со всей силой ударила кулаком по кофейному столику. Раздалось пронзительное "краааак!", и столик раскололся пополам. Она моргнула, словно сдерживая энергию, заключенную в теле и стремящуюся вырваться из-под контроля, опустила руку и уставилась на него поверх разломанного столика.

Его сознание все куда-то ускользало и ускользало; стиснув зубы, он постарался сдержать крик, вырывавшийся из его души.

- Вы больше не Катрин Драго, - сказал он в следующий момент. - Кто же вы?

Женщина-тварь подняла свой плотно сжатый кулак, дрожащий от подавляемого бешенства.

- Я последняя, в ком течет королевская кровь, - прошептала она. После Трои, - казалось, она выплюнула наружу это слово. - После убийства Пенфесилии Трон Власти перешел ко мне. Но это уже были последние дни, и мы были ослаблены войнами, опустошившими наши ряды. - Ее глаза теперь были полузакрыты, затуманены воспоминаниями. - И поэтому пришли трусы, орда за ордой, разрушители и убийцы с черными бородами, заполонившие наши берега, окружившие стены нашего города. Мы отражали их бесконечные атаки. Артемида вновь поднимала трупы и вдыхала в них жизнь для того, чтобы сражаться, и мы сражались день и ночь без отдыха. До самого конца. - Ее голос затих до шепота.