Лестер Дель Рей - Опасные видения (сборник)

Я потолкался в бурлящей между павильонами толпе и вдруг решил прокатиться на колесе обозрения. Пока я ждал своей очереди вместе с группкой молодежи, над головой у нас плавно кружились подвешенные к ободу колеса гондолы, и казалось, будто вся гремящая вокруг музыка и сверкающие огни зачерпнуты ими из звездного неба.

Я забрался в освободившуюся гондолу, на противоположном сиденье устроились молодая женщина с дочкой, и через несколько секунд мы уже поднимались в испещренное огнями небо, а под нами открылась панорама парка. Полный оборот колесо делало за две-три минуты; все это время мы с соседками по гондоле занимались тем, что, перекрикивая шум ветра, наперебой показывали друг другу знакомые городские достопримечательности. Когда мы достигли самой верхней точки, колесо замедлило вращение — внизу происходила смена «пассажиров», — и только тогда я заметил мост, через который совсем недавно переходил. Проследив взглядом течение реки, я увидел единственный уличный фонарь, тускло освещавший пустырь у пакгаузов, где бледная женщина и карлик развернули свой цирк. Наша гондола дернулась и начала спуск; в последний момент я углядел в разрыве между крышами смутные силуэты двух повозок с клетками.

Через полчаса, когда парк начали закрывать, я снова направился к реке. По улицам рука об руку прохаживались горожане — но, когда уже показались пакгаузы, то в мощеном брусчаткой проулке, петлявшем между прибрежными домиками, не оставалось, кроме меня, фактически ни души. Потом возник уличный фонарь и круг повозок за ним.

К моему удивлению, несколько человек действительно пришли взглянуть на зверинец. Я остановился под фонарем и присмотрелся к двум парам, которые расхаживали между клетками и пытались распознать животных. Время от времени тот или иной из мужчин приближался к прутьям вплотную; тогда спутница его отшатывалась в притворном испуге, и раздавался взрыв хохота. К четверым посетителям присоединился пятый; шагнув к клетке, он просунул руку сквозь прутья, набрал горсть соломы и швырнул в сторону домика — но животное упорно отказывалось вылезти на свет. Обход они продолжали уже впятером.

Тем временем женщина и карлик молча оставались в стороне. Женщина стояла у ступенек фургона и смотрела на посетителей с таким видом, будто ей совершенно безразлично, есть они тут или нет. У карлика тень от шляпы скрывала лицо; он терпеливо выжидал на противоположном конце арены, переходя с места на место по мере продвижения посетителей. Он не держал ни коробки для пожертвований, ни рулона билетиков; судя по всему, вход был бесплатный.

Необычная атмосфера места, похоже, передалась посетителям — или, может, им стало досадно, что зверей никак не выманить из клеток. Один из мужчин сперва попытался прочесть афиши, а затем принялся стучать тростью по прутьям клетки. Потом они как-то вдруг потеряли интерес ко всей затее и отправились прочь, даже не оглянувшись на женщину с карликом. Проходя мимо меня, мужчина с тростью скорчил гримасу и помахал перед носом ладонью.

Я подождал, пока они скроются из виду, и тогда подошел к клеткам. Похоже, карлик меня помнил — по крайней мере, он не пытался отойти в тень, а смотрел на меня своим блуждающим взглядом. Женщина села на ступеньки фургона и уставилась на пустырь; глаза ее были совершенно детские, усталые и бездумные.

Я заглянул в одну-две клетки. Животных видно не было, но запах, спугнувший предыдущих посетителей, ощущался вполне явственно. В ноздрях закололо от знакомой едкой вони. Я подошел к женщине.

— У вас были посетители, — произнес я.

— Не много, — ответила она. — Всего несколько человек.

Я собирался заметить, что с такими скрытными зверьми странно было бы ожидать аншлага, но виноватый вид девушки остановил меня. В неплотно запахнутом вороте халата виднелась маленькая, совсем еще детская грудь, и мне показалось невозможным, чтоб этой бледной молодой женщине поручили руководить столь обреченным предприятием.

— Уже довольно поздно… — проговорил я, изыскивая какой-нибудь утешающий предлог. — К тому же, там аттракционы, в центральном парке. И… — я показал на клетки, — запах. Вы-то к нему, может, и привыкли, а других отпугивает. — Я выдавил улыбку. — Прошу прощения, я не хотел…

— Понимаю, — совершенно обыденным тоном отозвалась она. — Поэтому мы так скоро и уезжаем. — Кивком она указала на карлика. — Убираемся-то мы каждый день.

Только я собирался спросить, что за животные у них в клетках — запах напоминал мне обезьянник в зоопарке, — когда с реки донесся шум голосов, и на прибрежной тропинке появилась группа матросов, с двумя-тремя девушками. Завидев зверинец, матросы пронзительно заулюлюкали. Взяв друг друга под руки, компания цепью взбежала по травянистому откосу и, громко шурша измельченным шлаком, направилась прямиком к клеткам. Карлик отодвинулся в тень и с шляпой в руке наблюдал за новоприбывшими.

Матросы вплотную надвинулись на первую клетку и, поддевая друг друга локтями под ребра, вжались лицами в прутья. Несколько оглушительных свистков разрезали воздух, но животное так и не показалось из домика; пьяно пошатываясь и чуть не падая, матросы перешли к следующей клетке.

— Вы что, закрыты? — крикнул один из них женщине, которая так и сидела на ступеньках фургона. — Этот тип из дыры не вылазит!

Последовал взрыв смеха. Другой матрос побренчал сумкой одной из девушек и полез в карман.

— Робя, ищите мелочь. У кого тут билеты?

Он заметил карлика и швырнул тому пенни. Мгновением позже на голову карлика пролился целый медный дождь. Карлик заметался, прикрываясь шляпой, но подобрать монеты не стал и пытаться.

Матросы перешли к третьей клетке. Когда выманить животное из домика так и не удалось, они принялись раскачивать повозку из из стороны в сторону. Пьяная веселость на глазах начинала уступать место раздражению. Когда я отошел от женщины и направился к клеткам, несколько матросов уже карабкались вверх по прутьям.

В этот момент дверца, шумно звякнув о прутья, распахнулась. Гомон тут же утих. Все отступили, словно ожидая, что из клетки выпрыгнет огромный полосатый тигр. Наконец двое матросов выдвинулись вперед и осторожно протянули руки к дверце. Затворяя ее, один из них заглянул в клетку — и вдруг запрыгнул внутрь. Не обращая внимания на поднявшийся крик, матрос расшвырял ногами солому и заглянул в домик в углу.

— Черт, да тут пусто!

В ответ на этот возглас прозвучал радостный рев. Захлопнув дверцу — странно, но защелка была изнутри — матрос принялся прыгать по клетке, как бабуин, и громко, утробно ухать. Сперва я подумал, что он ошибся, и оглянулся на женщину с карликом. Но те спокойно глядели на матросов; если звери в клетках и были, то, вероятно, никакой опасности не представляли. Потом к первому матросу присоединился второй, и вместе они подтащили домик к самым прутьям; тот был действительно пуст.