Александр Белаш - Оборотни космоса

— У меня нет экипажа. Одна ты.

— О-о... значит, вы работаете на хозяина? — Ответы Никеля привели Коел в замешательство. Почему его звали шкипером, если он без судна? польстить хотели, что ли? но такая лесть похожа на издёвку — а он и веком не шевельнул.

Вблизи, спокойными глазами, Никель отнюдь не походил на тех молодцов с капитанскими дипломами, каких можно встретить в космопортах. На искателях вакансий, даже при большом внешнем лоске, нетрудно найти следы дешёвых — из-за хронического безденежья — излишеств. Этот был свеж и гладок...

...словно вышел из витрины.

Крайне редкие морщинки на его холодноватом лице выглядели посторонними, словно их провели по коже ультратонким карболитовым резцом.

— И хозяина у меня нет. Ты ела сегодня?.. На, пойди, купи себе чего-нибудь.

«Он настолько нелюдимый, что ему и говорить невмоготу? — недоумевала Коел, набивая сумку консервами и пачками галет. — И мне надо расстраиваться из-за этого?.. Капитан, живущий строго по уставу, — совсем неплохо. Подождём, пока он наберёт остальных. Насчёт должности старпома — видно будет, но не мешает выглядеть вольняшкой, и встречать всех новеньких по-сержантски. „Сэр, доверьтесь мне. Я вымуштрую этих обезьян и внушу им, что такое судовой рабочий. Это — каторжник, сэр!" Надо, Коел. Надо мало-помалу расширить свои полномочия».

— Сэр, я позволила себе купить пакетик чая.

«Или — или! или в ухо, или согласится. Будем считать это тестом на жадность. Чай, даже этот поддельный, — не дешёвый».

— Не пью.

«Ну хоть за перерасход не выругал».

Форт вспомнил, чем ещё был знаменателен 6242 год. Когда он уже служил в туанском космофлоте по приговору имперского суда, а Коел изучала основы покорности с помощью электрохлыста, федеральный конгресс дожал эриданское Сословное Собрание, и Эридан отменил рабство... которое заблаговременно откочевало в Аламбук, где могло спокойно процветать веками.

«Чем с пеной у рта орать „Права человека! права человека!" и устраивать всегалактическое шоу с разбиванием цепей, лучше бы переписали по уму кодекс законов о труде, а то он напоминает Эридан до реформы. А сюда высадить пяток бригад Звёздной Пехоты; здесь она нужней, чем на парадах. Или сэйсидов — с партизанами в Сэнтрал-Сити без них справимся; пусть они тут с настоящим врагом познакомятся — горожан-то гонять легко, а как вам покажется двуногое вооружённое зверьё?.. Да, я по натуре интервент. По-моему, это законно — где наших воспитывают хлыстом, туда должен обрушиться кулак державы».

— Покажи покупки. Чек сохранила?.. ах, не дают? Жди меня тут.

Из лавки послышались громкие голоса, ньягонский крик, что-то лопнуло, громыхнуло. Никель вышел, сказав в лавку на прощание;

— Зови ножей, ежей, ужей — кого хочешь. Тогда ты при них съешь ту банку, которую я сохранил на память. Если выживешь — иск вчиню за попытку отравления дорогостоящей рабыни. Кстати, я веду дела с Неминучими Ножами, так что раскинь умом, кого они осудят.

Лавочник догнал Никеля с Коел и, долго кланяясь на ходу, просил взять возмещение за причинённое неудобство. Коел сочла за благо промолчать и молчала до номера в отеле.

Сразу видно — тут живёт мужчина. Вещи сметены в один угол (вроде уборку сделал) и накрыты ньягонской постелью (вроде спрятал). Пустынное жилище нагоняло щемящую тоску и чувство напрасности жизни.

Переступив порог, Коел вмиг потеряла представление о том, зачем её купили. Какой экипаж, какой старпом? На что человеку, проживающему в голом номере, навигатор стоимостью в восемь с половиной тысяч бассов с учётом налогов?

Вокруг Коел начала завиваться пустота, даже в ушах гул послышался. Неожиданно ясно возникла мысль: освобождением даже не пахнет, а что будет — знает одна чернота, живущая в кладезе.

Стоило вспомнить зал и зев колодца, как сердце заколотилось и во рту появился вяжущий вкус страха. А сзади стоял безмолвный Никель Кермак.

— Зачем я вам нужна? — глухо промолвила Коел.

— Будешь спать там, за перегородкой. Сейчас я уберу оттуда лишнее.

— Кто вы?

— Имеется душ. Воду для мытья дают без графика, когда попало. — Голос донёсся из дальней комнатушки вместе с плеском. — Хм, тебе везёт. Сполоснись, если хочешь.

— Вы меня слышите?!

«Чем я могу тебе помочь, подружка? Сказку про добрых самаритян рассказать? время не пришло. Терпи меня».

— Не ори, я не глухой. — Никель появился из-за перегородки, вытирая руки.

— Так что же вы не отвечаете?

— Незачем.

— Ладно. — Голос Коел стал твёрже. — Плитка и холодильник работают?

— Когда есть ток. Судя по лампам...

— По-вашему, я нервная?

— На твоём месте я бы тоже нервничал.

— Не хотите, чтобы я с ума слетела? Тогда не подходите близко. Когда войду в норму, буду вести себя вполне сносно, а сейчас — пожалуйста, не дёргайте меня и не разглядывайте, иначе я волнуюсь, говорю и делаю разную чушь.

Это был рискованный наезд, но он сработал. Коел выиграла ещё балл в противостоянии с хозяином.

— Спасибо за предупреждение. — Никель выслушал её безучастно. Он дышал ровно и медленно. Дышит! а то в голову уже лезли всякие бредни...

— Я из Сэнтрал-Сити. Не приходилось бывать? — Разговор вырывался из Коел какими-то почти несвязными, беспорядочными клочками.

— Я там родился. — Впервые в голосе Никеля дрогнуло что-то человеческое, но он тут же наглухо закрылся. — Мне придётся уходить, я буду запирать тебя.

— Да, конечно. — Она немного поникла.

Когда тобой неотступно владеет беспокойство, можно мыться и семь, и десять раз на дню; водные процедуры умиротворяют нервную систему. Регулятор душа раньше имел ограничитель, но кто-то очень сильный вывернул его, и Коел позволила себе обливаться целыми потоками воды. Платит хозяин. Кто имеет средства на невольницу, найдёт и на её мытьё.

Бутылка с шампунем — неважнецкое оружие, но если размахнуться, по тыкве хлопнет весомо. Она по опыту знача, что под шум душа удобно подкрадываться. При стыковках кораблей в космосе, при нелегальных посадках на планетах освоения, населённых отщепенцами и хищниками, при визитах на пиратские базы приходилось сталкиваться с теми, кому слово «рабыня» мгновенно распаляет воображение. Нихан с хлыстом и удальцами был как нельзя кстати: «Оставь; это моя вещь».

Вытершись и надевая халат, она прислушалась к беседе в главной комнате. Один — Никель, а кто второй?

— Для чего ты с ними препирался? — говорил обладатель мягкого и бархатного молодого голоса.

— Ради экономии. Деньги подотчётные, казённые. Мы сберегли почти четыре мириада! — тихо, но энергично доказывал Никель.

— Мы запросто могли отдать и втрое больше.