Сергей Розвал - Лучи жизни

- Вы, профессор, находитесь в плену у самой смешной иллюзии, - сказал следователь уходя. - Вы вообразили себя чем-то вроде короля ученых. Кто же пошёл за вами? Вы арестованы - и ни один ваш коллега пальцем не двинул, чтобы освободить вас. Вы не король, а пешка!

- Может быть. Но не забывайте, что пешка не отступает, - возразил ученый.

- Зато она бесславно погибает.

В этот же день Чьюзу подали машину. "Вероятно, теперь уже тюрьма", - решил он.

Машина долго шла по широкой автостраде, потом свернула на пустынную шоссейную дорогу. Молодой человек, сидевший рядом с Чьюзом, молчал всю дорогу. У въезда в рощу машину остановила группа военных. Молодой человек вполголоса сказал им несколько слов, и машина двинулась в глубь рощи.

Распахнулись решетчатые ворота высокой железной ограды, и машина подошла к небольшому особняку. Навстречу выбежал молоденький офицер. Он попросил подождать в приемной и скрылся за массивной дубовой дверью. Через мгновение он вернулся.

- Пожалуйста, профессор, - сказал он, изогнувшись в изящном поклоне. - С вами желает говорить военный министр генерал Ванденкенроа.

Он открыл дверь и пропустил Чьюза в большой светлый кабинет, увешанный географическими картами. В глубине, за письменным столом, сидел генерал. Он поднялся навстречу Чьюзу.

- Рад видеть вас, профессор, - сказал он низким, трубным голосом. Прошу... - и, указав на кресло против стола, сел.

Это был огромный, широкоплечий человек, с бравой грудью, украшенной тремя рядами орденских ленточек. С его громадного бритого лица смотрели выпуклые рачьи глаза. Говорил он тем мощным голосом, который, вероятно, способен воодушевлять войска на парадах. В комнате же этот голос заставлял пожалеть, что у обладателя его нет приспособления для регулирования звука.

- Конечно, я огорчен, профессор, что вас, так сказать, ограничили, но это уже не по моему ведомству, - генерал развел руками. - Хочется помочь вам. Надеюсь, мы договоримся. Вы, конечно, понимаете, профессор, о чем речь. Великания нуждается в вашем изобретении. Оно очень своевременно...

- Господин генерал, обо всем этом со мной уже говорили, и мой ответ вам, очевидно, известен.

- Э, да кто говорил? Что они понимают, что могут сказать? - генерал пренебрежительно махнул рукой. - Вы курите, профессор? - спросил он, придвигая коробку с сигарами. - Жаль... Прекрасные сигары... Если разрешите, я закурю...

Не ожидая ответа, генерал закурил.

- Я понимаю вас, профессор. Вам мерещатся мертвые города с населением, убитым вашими лучами, горы детских трупов и прочие кошмары. Да, да, я понимаю вас, более того - я сочувствую вашим идеям. Пора спасти человечество от ужасов войны! Всю жизнь я мечтал о том, как сделать войну невозможной.

Чьюз смотрел на него с нескрываемым удивлением.

- И не только мечтал, но даже создал собственную доктрину, - с гордостью сказал генерал. - Знаете, чего ей не хватало? Сверхмощного оружия! Вы его изобрели, профессор.

- Это не оружие! - упрямо сказал ученый.

- Не спорю, - сейчас же согласился генерал. - Конечно, не оружие. Ведь если вы передадите нам, военным, ваши лучи - война навеки исчезнет.

- Не понимаю...

- Сейчас поймете... Каждое оружие действует даже и тогда, когда оно непосредственно не применяется. Пушки убеждают не только залпами, но и красноречивым молчанием. Они как бы предупреждают противника: не затевай войны!

- Может быть, сначала и предупреждают, но потом все-таки стреляют, возразил профессор.

- Как раз потому, что это - несовершенное оружие. Вы, профессор, конечно, знакомы, с трактатом доктора философии Сэмсама "О природе человека"?

- Не имел времени...

- Как видите, иные генералы больше интересуются наукой, чем ученые. Генерал самодовольно улыбнулся и взял со стола объемистый том. - Моя настольная книга. Изумительный труд. Какая глубина мысли! Рекомендую прочитать! Разрешите процитировать... "Драки детей - вот неопровержимый аргумент против беспочвенных и вредных мечтаний об исчезновении войн". Замечательно верно! Эта глубокая философская мысль и послужила отправным пунктом для моей доктрины. Почему до сих пор все попытки избежать войны кончались крахом? Потому что, продолжая аналогию, дети заключали между собой мирные договоры о том, что они не будут драться. Наивно, глупо... Разве так предупреждают драки? Нет, надо присматривать за расшалившимися детьми. Но это даст эффект лишь в том случае, если у воспитателя все время будет в руках предупреждающее средство: розги. Не сочтите меня, профессор, за рутинера: я вовсе не сторонник телесных наказаний. Я рассматриваю розги только как предупреждающее средство. Одного вида их достаточно для того, чтобы дети вели себя прилично. Уверяю вас: люди - те же дети. Человечеству тоже необходим воспитатель."

И этот говорит о человечестве!" - с удивлением подумал Чьюз.

- Пушки, танки - чепуха, это есть у всех! Дайте детям палки - конечно, они передерутся. Но монопольное сверхмощное оружие в руках наиболее культурной, демократической, талантливой расы - это тот воспитатель...

- С розгами, - вставил Чьюз.

- Совершенно верно: с розгами, который сделает войны ненужными и невозможными. Как видите, генерал оказался миролюбивее философа!

- Насколько я понял, генерал, - спросил Чьюз, - вы хотите превратить мои лучи в розги для человечества? Пороть лучами?

- В том-то и дело, что розги достаточно показать. Где-нибудь на острове Уединения в Спокойном океане мы устраиваем небольшую, но эффектную постановку под названием: "Новые научные опыты с лучистой энергией". Мы направляем лучи на стадо баранов или овец, и через секунду все готово! Конечно, военные атташе смотрят и ужасаются, корреспонденты записывают, фотографы снимают, кинооператоры вертят ручки своих аппаратов, радио разносит по всему миру предсмертное блеяние овец и баранов... Мировая сенсация! Газеты об этом только и пишут. В кинотеатрах только и демонстрируют научно-документальный фильм об опытах на острове Уединения. И после всего этого нам лишь остается приступить к воспитанию. "Дети, что это вы затеяли какую-то глупую игру в новую демократию? Зачем вам новая, когда есть отлично зарекомендовавшая себя старая демократия?"

- Во главе с Докпуллером, - снова вставил Чьюз.

- Хотя бы и так, - согласился генерал. - Где еще возможен Докпуллер? Он был разносчиком газет, - вы знаете это, профессор? Из разносчиков в миллиардеры - это возможно лишь в стране демократии, при великанском укладе жизни.

- Как вам сказать? - заметил ученый. - Шантаж и розги - доктрина не новая...

- В мировом масштабе! - восторженно воскликнул генерал, но тут же спохватился: - Однако к чему такие вульгарные слова, профессор? Дипломатия их не знает. А это именно дипломатия! Нам, военным, ничего не остается, как облачиться в дипломатические фраки, а прежние мундиры вместе с пушками и пулеметами сдать в исторические музеи. На земле воцарится вечный мир. Чего не могли добиться разные там Кампанеллы, того добьемся мы, генералы...