Сборник - Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса

Сухая, согбенная, со снежным пушком на голове старуха выстроила в своей вотчине строгую властную вертикаль и царила в ней непререкаемо. Малейший бунт подавлялся скоро и беспощадно. Аппарат подавления состоял из трех бугаев, готовых по приказу старухи искоренять крамолу в любом ее проявлении. Извергилью властную старуху называли только за глаза, а в глаза подданные боязливо величали ее королевой.

Спившийся литератор Леонид Самуилович Цимес, по прозвищу Софокл, обнаружил в свежих, недавно привезенных мусорных отвалах початую бутылку коньяка и, полагая, что никто его не видит, мгновенно опустошил ее. По понятиям свалки сокрытие находки от властвующей королевы было деянием запретным, и теперь литератора ждали суд и кара. Убогие качки повязали его и приволокли на судилище. Старуха, восседавшая по этому случаю в тронном обитом алым бархатом кресле, всмотрелась в пьяную слезящуюся рожицу Софокла и изрекла приговор:

– Умеренно без надрыва выпороть и на неделю лишить обеденной чарки.

Лишение чарки повергло литератора в уныние.

– Смилуйся, королева! – заскулил он. – И коньяк был дрянной, да и было там его на донышке.

– Не ври, еврей, – возразила подсудимому бывшая актриса столичного детского театра Элеонора Бушприт по прозвищу Мадонна. – Не ври королеве. Импортный был коньяк. Вот бутылочка-то, – она продемонстрировала улику собранию, – полная почти была. Видела, как ты ее высасывал с жадностью.

– Ах ты, кряква раскормленная! – взъярился литератор, переходя от защиты в наступление. – Нет, вы посмотрите на нее! – обратился он к собравшимся на судилище аборигенам свалки. – Видела она. Разве возможно по виду распознать букет и аромат благородного напитка? Говорю же, дрянь была! Его потому и выбросили, что гадость. И то, что бутылка французская, ровно ничего не означает. Нынче жулье черт-те что разливает в фирменные бутылки.

Мадонна встала, сверкнула глазом и пошла свекольными пятнами.

– Зачем же пил взахлеб тайно от общества, если гадость?

– Лечился. Через силу принимал, как лекарство. Грипп у меня какой уж день. Одышку и температуру ощущаю, поэтому никак нельзя мне без чарки, королева. Без дезинфекции вирус в организме верх возьмет, и стану я очагом эпидемии среди вас.

– Вот ведь хмырь! – Мадонна звонко шлепнула себя ладонями по бедрам. – Как вывернул, хитрый еврей! Это что же? Нам теперь в целях защиты от гриппа нужно его регулярно водкой потчевать? – Она осмотрела сидящих кто на чем аборигенов. – Предлагаю изгнать его из общества.

Среди аборигенов начался тихий невнятный ропот.

– Цыц, Мадонна! – Старуха воздела крючковатую длань. – Нарушаешь субординацию. Изгнать старожила из общества могу только я в наказание за серьезный проступок. Бутылка хотя бы и фирменного коньяка – пустяк. Ты дважды упомянула, что он еврей. Не любишь евреев?

Бывшая актриса села на ящик из-под консервов и вздернула подбородок.

– Не люблю, королева.

– По какой же причине, если не секрет? Поделись.

Актриса вспомнила гнусный газетный пасквиль, сочиненный театральным критиком Лившицем, воздела руки к белесому от зноя небу и заявила:

– Они Бога нашего распяли.

Аборигены озабоченно примолкли, и стал слышен звон ошалевших от жары кузнечиков. Подсудимый удивленно вздернул брови и уставился на Мадонну.

– Пардон, мадам. Давайте разберемся. Это ты – о древней библейской байке про Иисуса из Назарета?

Мадонна молитвенно сложила на груди руки и поджала тонкие губы.

– Никакая это не байка. В Библии записаны откровения Господа.

– Ну да. Ну да, – пробормотал Софокл. – Назидательные новеллы в манере Сервантеса. Откровения? Ну, пусть откровения. Могу допустить историческую достоверность описанного. И готов допустить существование Иноразума, который придумал сценарий случившегося и осуществил режиссуру его постановки.

– Богохульствуешь, еврей? – В хорошо поставленном голосе актрисы прозвучала угроза. – Что еще за Иноразум?

– Иноразум, – задумчиво повторил подсудимый. – Именно Иноразум. Твой Бог, кривляющаяся гусыня. Твой разумный всемогущий Бог, существующий в Иных Пространствах, недоступных нашему пониманию. Сияющий бесплотный Разум, обладающий гигантским творческим потенциалом. Творец, создавший Наш Мир и все сущее в нем. Бог Отец. Я назвал Его Иноразумом. Иным, не человеческим, разумом. Хочешь мне возразить?

Мадонна нахмурилась и посмотрела на Софокла с подозрением.

– Ты что-то мелил о сценарии.

– Сценарий. Отчего же не сценарий? Задумал и осуществил. Если верить Библии, то именно так, монахиня ты наша свалочная. Именно так. Задумал и осуществил. Все продумал до мелочей, все предусмотрел. И апостолов предусмотрел, и фарисеев, и предателя Иуду, и прокуратора Кесаря, и статистов, и всю атрибутику, и весь декор. Масштабно было поставлено действие и очень натурально. Очень! Публика была потрясена постановкой. По сию пору помнит и сюжет, и персонажей. Разве не так, господа? – Подсудимый оглядел собрание. – Почто молчите? И Сын Сценариста заранее знал сюжетец. Знал, что не минует его горькая чаша. Другие персонажи трагедии не знали сюжета и действовали по наитию свыше, а Сын доподлинно знал все его извивы. Уж он-то действовал не по наитию, а согласованно со Сценаристом. Знал и, общаясь с учениками-апостолами, предрекал развитие сюжета, намекал иносказательно на свою причастность к его созданию. Именно так, господа. Именно так. В притчах, в проповедях, в напутствиях не раз говорил ученикам, что он не кто иной, как чадо Верховного Пастыря. И если не внимали, не верили Ему, так и в этом был умысел Сценариста для создания эффектной запоминающейся интриги. Автор подводил, готовил публику к кульминации, к Голгофе. Вот так, господа труженики помойки. Вот так! И хочу спросить вас, господа. Чем же провинились статисты, оравшие в массовке положенные по сценарию слова? Допускаю, что толпа и в самом деле вопила: «Распни!» Пусть. Но ведь они кричали по наущению Господа. Ведь если бы Всемогущий пожелал, они бы заорали: «Помилуй!» Или я не прав?

После недолгой удивленной паузы аборигены возмущенно загомонили, а качки преданно посмотрели на старуху, ожидая команды на проведение экзекуции.

– Вот уж нет! – Лицо Мадонны полыхнуло нездоровым багрянцем. – Евреи ненавидели Иисуса и орали по собственной воле.

– По собственной воле? – Софокл задумчиво помотал всклокоченной головой. – А как же заготовленные акты, на которые намекало земное воплощение Творца? Как же крестный ход и Голгофа? Нет, Сценарист не мог пустить действие трагедии на самотек. Не было у массовки собственной воли. Она действовала в строгом соответствии со сценарием. И если так, то…