Саке Комацу - Продается Япония (сборник)

— Да, придется немного потерпеть, пока мы не войдем во временной туннель… — озабоченно проговорил мужчина. — Да ведь и мы немало натерпелись, пока не нашли вас. Между прочим, вы уже девятый. До вас нам удалось напасть на след еще восьмерых. Трое из них потерпели аварию в момент прибытия, они взорвались. Мы наводили справки в управлении пожарной охраны, там это зарегистрировано как взрывы и пожары по неизвестным причинам. Остальные пятеро все вместе угодили в сумасшедший дом. Вероятно, слишком поторопились объявить, что они — марсиане… Пытались вступить в непосредственные переговоры с правительством, ломились к членам парламента, даже речи, кажется, произносили на улицах… А в сумасшедшем доме все они, как один, сошли с ума… Тогда их сочли выздоровевшими и выписали. И они исчезли, затерялись, как песчинки, разбросанные по пустыне. Изо дня в день мы рыскали по разным местам, как настоящие охотничьи собаки.

— Видишь человека, думай, что марсианин…

— Затем, через два года и восемь месяцев мы, наконец, напали на ваш след.

— Мы специально поселились над вами…

— Мы ходили за вами по пятам, мы расспрашивали…

— Но теперь наш труд вознагражден, наконец-то.

Стоя столбом в смирительной рубахе, с пересохшей глоткой, я просипел:

— Хорошо, я понял. Я согласен стать вашим представителем. Я подпишу и выплачу залог. Если нужно, я готов сделать это хоть сейчас.

— Ну что вы, а еще марсианин…

— Я человек!

— Да, «совсем как человек».

— Время подгоняет, — произнес мужчина, взглянув на часы, и стал торопить женщину. Они взялись за лямки, свисавшие по сторонам моей рубахи. — Пошли.

— Куда вы меня ведете?

Даже если бы я знал, сопротивление было бы бесполезно. Лямки натянулись, я беспомощно повис в наклонном положении, и они потащили меня. Выбрались из гостиной, прошли по коридору, протиснулись мимо столика на кухне… белая дверь, за которой шумит вода… Ванная.

— Пора купаться, — шутливым тоном сказала женщина. Я уперся ногами в последней попытке сопротивления.

— Что с моей женой?

— Вам лучше всего забыть о ней.

— Ею занимаемся не мы, поэтому точно сказать не можем…

— Но она нам изрядно помогла, и ей вряд ли грозят неприятности.

Женщина одной рукой легонько похлопала меня по груди, словно успокаивая строптивую лошадь, а другой распахнула дверь. Одновременно мужчина подпихнул меня сзади коленом, и я вдруг очутился в ванной комнате.

Слева — ванна, справа — раковина, на стене впереди — ручка душа… самая обыкновенная, почти такая же, как у меня в квартире… Нет, в квартире, которая когда-то была моей… Она ничем не отличалась от всех остальных ванных комнат. Только одним… Во всяком случае, должна отличаться… Из душа лилась не вода, не кипяток, а что-то похожее на струи дыма или нейлоновые нити бледно-зеленого цвета. И резко пахло озоном.

В тот момент, когда я увидел этот зеленоватый дым и захлебнулся запахом озона, память моя оборвалась, будто ее обрезали ударом острого ножа.

Когда я очнулся, я был здесь.

В камере кривых зеркал, куда меня ввергли свидетели, выступавшие на безумном суде… В психиатрической больнице, если выражаться обычным языком. Только я понятия не имею, в ходу ли здесь обычный язык.

Во всяком случае ежедневно в определенный час меня посещает врач. У него скверный цвет лица, и он напоминает мне водяной пузырь. Его сопровождает медицинская сестра. Щеки у нее похожи на перезрелые персики. Врач приходит ежедневно, чтобы задать одни и те же вопросы. Пока сестра меряет мне температуру и считает пульс, он начинает спрашивать, сжимая и разжимая свои пухлые руки.

— Как ты сюда попал?

Только в самый первый раз я попытался во всех подробностях рассказать ему, что со мной случилось. Попытался изложить все, ничего не скрывая, — и то, что понимал, и то, чего так и не понял. Но врач, не выслушав и двадцати минут, просто кивнул без всякого выражения и сразу перешел к следующему вопросу.

— Как по-твоему, где ты находишься? На Земле? Или на Марсе?

Мне стало не по себе. Но я еще не сомневался в ценности слова «правда» и ответил честно.

— Если верить моему разуму, то я на Земле.

И опять на лице врача не дрогнул ни один мускул. Только сестра демонстративно улыбнулась профессиональной улыбкой.

Затем третий вопрос.

— Кто ты? Человек? Марсианин?

Больше я не мог отвечать. Червь сомнения вдруг вылупился из личинки и начал сосать мою душу… Что, если паче чаяния этот врач сам болен «топологическим неврозом»? Тогда ни в коем случае нельзя говорить ему, что здесь не Марс. Ведь Марс может прекрасно существовать и на Земле… И по той же причине здесь, возможно. Марс, оккупированный Землей…

И, наконец, последний вопрос.

— Ну, а кто, по-твоему, я? Марсианин? Или землянин?

Мне остается только молчать. Сестра с хронометром в руке измеряет продолжительность моего молчания. Само молчание является в их глазах неким симптомом и ответом. Я понимаю это, но уже не могу придумать иного ответа, кроме молчания.

Ежедневно в определенный час ко мне приходят врач и медицинская сестра. Врач повторяет одни и те же вопросы. Я храню молчание, и сестра измеряет его продолжительность хронометром.

А вы на моем месте смогли бы ответить? Может быть, вам известно, как именно требуется отвечать, чтобы врач остался доволен? Если вам известно, научите меня. Ведь молчу я не потому, что мне так нравится…

И я во что бы то ни стало хочу знать вот что. Эта моя реальность — что она такое? Победа реализма над фантастикой? Или победа фантастики над реализмом? Я спрашиваю вас, кого не судил безумный суд: где вы сейчас? В реальном мире или в мире фантастики?..

Примечания

1

Стереотипная речь всех мобилизованных японцев во время второй мировой войны. — Прим. перев.

2

Песня военного времени. — Прим. перев.

3

Хаори — верхнее короткое кимоно, хакама — шаровары. — Прим. перев.

4

По японским поверьям, существо, подобное лешему, обитающее в лесах. — Прим. перев.

5

Деревянная решетчатая раздвижная дверь в наружной стене, Оклеенная бумагой. — Прим. перев.

6

Старинное название Токио. — Прим. перев.

7

«Садовниками» называли тайных агентов, непосредственно подчинявшихся сегуну и встречавшихся с ним только в садах Эдосского (Токийского) замка. — Прим. перев.