Владимир Петров-Одинец - Лабиринты Гипербореи

– Эй, сыновья бога! Я принес вам завтрак.

Совсем молодой парнишка стоял рядом с ложем и держал приличных размеров серебряный поднос, уставленный едой. Пахло очень вкусно, жареной рыбой и какими-то специями. Славка открыл глаза. Парнишка заметил это, поклонился и поставил поднос на широкий стол.

– Захотите ещё что-нибудь, дерните за шнур, – парнишка показал на тоненькую веревку с кистью на конце, которая свисала почти до полу слева от ложа.

– Ты кто? Как зовут?

– Не понимаю твоих слов, сын бога, – испуганно склонился в поклоне слуга, услышав санскрит.

«Ну да, я и забыл совсем, – укорил себя Славка, – Я-то его понял, а он меня – нет!»

Тут продрал глаза Тим, сходу удивился и завопил восторженно:

– Бен аш, ишиёр! Жрачка!

Друг поддержал:

– Я тоже проголодался, – и с удивлением уставился на слугу.

Парнишка пал на колени и обращался к Тимуру, колотясь лбом о пол:

– Гевшек, бени сет, оглу Аполон!

– Освободить тебя, – растерялся мальчишка, услышав знакомую атаманскую речь, – ты кто, вообще?

История Коле, осиротевшего из-за капитана этого дромона, потрясла друзей. Гораций, так звали капитана, италиец по происхождению, давненько пиратствовал на стороне этрусков. Он вместе с другими капитанами шнырял по средиземному морю, словно бы для охраны, а сам при случае грабил одиночные торговые суда. Причем брал только груз и сильных мужчин:

– У него пятьдесят рабов на веслах. Они долго не живут.

Маленький раб успел рассказать о смерти отца, как в каюту вошел капитан. Мальчишек поразило, как мгновенно изменилось лицо маленького раба. Он словно надел маску тупицы – исчезла живость, губы отвисли, брови поникли. Гораций затрещиной выгнал Коле и спросил:

– Вы довольны едой, сыны бога?

Славка ещё раз попробовал «наехать», спросил, соображает ли похититель, с кем связался:

– Олен же волшебник! Он вас в порошок сотрёт! Немедленно отпустите нас!

– В порошок? Обязательно. Если найдёт. Насчёт отпустить? Никак нельзя, – издевательски покорно отказал капитан, – мы люди маленькие. Сначала погостите у Тагета. Четыре дня туда, дней десять там, – капитан Гораций гнилозубо улыбнулся, – чем плохо? Каюта моя не нравится? Другой нет.

Сворки двери сошлись, брякнул запорный брус, мальчишки снова остались взаперти. Но теперь картина предстала в полной мрачности – они в плену у пиратов, жестоких и безжалостных убийц. Единственный союзник, с которым даже познакомиться толком не успели – их сверстник, раб Коле. Судно военное, скоростное. Друзья наскоро обсудили новые сведения и решили, что бежать надо как можно быстрее, пока не доплыли до Италии.

Сейчас, когда солнце пробилось во все щели, в каюте стало достаточно светло. Достаточно для осмотра окон, задраенных снаружи. Это готовые выходы, надо лишь ухитриться открыть. Вот такую задачу Славка и Тимур пытались решить, всматриваясь в каждую щелочку.

– Берег, – позвал друга Тим, – но далеко, не доплывем.

– Сначала выбраться надо, – внимательно посмотрев, уточнил Славка.

Щелей в прочных ставнях оказалось немного. Друзья попробовали лезвием ножа подтолкнуть вверх одну ставню, точнее – щит. Тот немного подался, но упёрся в какое-то препятствие. Скорее всего, в засов, который побрякивал при ударе. Вдвоём мальчишки расшевелили щит, даже пальцами снизу зацепили, но дотянуться и сдвинуть верхнюю деревяшку, засов – никак не удавалось.

– Стрела! Ею подтолкнуть.

– Есть, – мгновенно согласился Тим, вытаскивая из сумки подводное ружьё.

Длины спицы хватило как раз. Осторожно, чтобы не согнуть, Славка подталкивал засов в ту сторону, где сопротивление казалось больше, а три оставшиеся у друзей руки потихоньку толкали щит вверх и опускали вниз. Поза оказалась на редкость неудобная, и усталость копилась, копилась, пока не одолела. Да ещё волна подоспела некстати, сильно качнула. Щит грохнулся на прежнее место, спица осталась торчать вверху, а друзья свалились на пол. Тут за дверью послышались голоса, запорный брус громыхнул, и в каюту вбежал капитан Гораций с воинами:

– Кто из вас старший?

– Ну, я, – поднялся Славка.

– Взять его, – повелительно махнул капитан.

Два дюжих воина подхватили мальчишку под руки и поволокли вон из каюты. Дернувшегося след за другом Тимура отбросили назад сильным толчком. Сквозь прорези двери он мог только наблюдать, как Быстрова-младшего вытащили на яркое солнце и поставили рядом с рабом Коле.

Глава 32

Яр – племянник Посейдона

– Идет бурраска. Если налетит – всем конец. Утонем. Давай, божененок, проси своего двоюродного деда, чтобы отвел беду, – капитан торопливо говорил, показывал на чёрную полоску в небе, которая стремительно росла.

Оттуда доносился шум, совершенно непонятный. Словно где-то далеко и натужно ревели грузовики. «Бурраска»? По смыслу – буря, что-то бурное. Пацаны станицы Лайбовой рассказывали страшные истории про сокрушительный ветер, называя его «бора». Славка слышал, что шквал на море запросто переворачивает парусные суденышки, но дромон выглядел надёжным – метров тридцать длиной, если не больше. Матросы торопливо связывали косые паруса веревками в тугой сверток. Длинные весла в частом темпе вздымались и опускались, двигая корабль к берегу, который казался сейчас гораздо ближе, чем сквозь щелку.

– Если Посейдону нужна жертва, вот она, – показывая мечом на связанного Коле, кричал Гораций сквозь нарастающий шум, – я готов! Да поспешай же, уговори бога морей пощадить нас!

Славка с ужасом понял, что капитан сейчас проткнёт клинком беспомощного раба. И только ради того, чтобы избежать какого-то резкого порыва ветра?

– Нет, не надо! Я уговорю!

Страх за молодого раба, лицо которого опять накрыла маска тупой покорности, заставил Быстрова-младшего быстро перебрать варианты предстоящего вранья: «Надо стихотворение, длинное, и чтобы про море было…»

Как хорошо, что Славке детсадовскому вместо колыбельной мама пела Пушкина! Слова про ветер, который по морю гуляет и кораблик подгоняет – вырвались сами. Быстров-младший встал попрочнее, распростер руки навстречу горизонту, где море выглядело очень-очень мрачным. Туча росла и быстро нагоняла несколько маленьких кораблей. Славка не заметил, как тревога добралась и до него. Наверное, поэтому голос его дрожал, когда подходящие строки всплывали в памяти и летели над дромоном:

– Ветер, ветер! Ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, ты гуляешь на просторе …

Туча невероятно быстро приближалась. Море под ней сразу меняло цвет на чёрный. Маленьких корабликов уже не было видно. А вот дромон успел убежать от тучи в сторону. Ревущий ветер, долетевший сюда, всего лишь хлестнул по судну жесткой рукой, сбил Славку с ног. Набежали крупные волны, ударили в борт раз, другой, взвились высокими брызгами.