Дмитрий Шубин - Тигр на свалке

– И попрошайничая, ты хочешь сказать?

– Может, и попрошайничая, это ничего не меняет.

– Ошибаешься, меняет. Просить может каждый, а попрошайничает только тот, кто слаб. Я в молодости падкий был на науки, пытался разбираться во всем. И знаешь, чем вредна религия? Не вера в Бога или еще во что-то или кого-то, а именно религия.

– Чем? – спросил я.

– Тем, что религию используют в корыстных целях, попирая тем сами ее же принципы. Чтобы понять, начать разбираться в какой-либо религии, надо знать не только ее основы, но и «благочестивые» дела в истории. Во все века религию пытались использовать лишь для обустройства своих авантюрных делишек. Кто на что способен. Ну, в частности, возьмем католические беспределы, которые творили в древности на твоей, и ставшей моей родине – Мексике. Мексиканские дела церкви, это хороший пример показушности католиков. Когда-то давно, веке в XV-ом, Колумб доплыл до своей Индии, и сразу, вслед за ним, в путь двинулись испанские и португальские колонизаторы. Все кинулись покорять просторы Центральной и Южной Америки, сжигая целые селения и уничтожая индейскую культуру. Европейцы привели за собой католических миссионеров, в функцию которых входило идеологическое подчинение местных племен новым властям. Уничтожение их языческой веры, уничтожение вредной религии, превращение аборигенов в рабов, в том числе – в рабов на золотых приисках. Да, да, именно в рабов. Церковь стала крупнейшим землевладельцем и помещиком. И все это делалось под прикрытием христианства, делалось лишь ради обогащения, впрочем, как и во все времена. Наблюдая небывалую жестокость и насилие со стороны людей, так сказать, служителей Господних, как могли индейцы поверить в то, что католики исповедуют любящего и умершего за них Христа? Они не стали почитать Христа, они стали бояться его. Боязнь Бога, понимаешь в чем смысл? Наблюдая беспредел, творимый священнослужителями, как индейцы, так и сами покорители новых земель стали отдаляться от церкви. Те же, чтобы сохранить за собой привилегированное положение и руководствуясь своими принципами, доставшимися в наследство еще со времен иезуитского Средневековья, принялись сталкивать различные группы людей между собой. При этом они охотно шли на заключение любых договоров, обеспечивающих им влияние и богатство. Кстати, все диктаторские режимы (в том числе и фашистские) также стремились заключить мир с церковью, чтобы придать законность и божественный характер своей власти. Во всех войнах церковь с целью наживы не только не призывала воюющих прекратить кровопролитие, но, напротив, используя институт отпущения грехов, проповедовала покупную непогрешимость, безгрешие с помощью индульгенции, мол, при этом человек становится чистым словно ангел. Да, да, просто посещая храм и жертвуя средства в его пользу, человек получает спасение. Все просто: убил, ограбил, изнасиловал – сходи в церковь, пожертвуй, а еще лучше – купи себе прощение. Так и делали. Средствами, приобретенными путем войн, убийств, грабежей, человек и покупал спасение! Ты только вникни, раз уж стал ближе к церкви. К прочему, можно вспомнить и то, что принципы учения Иисуса Христа и заповеди Его открыто и явно были попраны, а «христианство», которое пытались внедрить в государствах Америки, вообще не имело в себе главного – Иисуса Христа, а значит, являлось христианством только на словах, но не на деле! Таким образом, люди все дальше и дальше уходили от Христа, при этом распутные карнавалы, на которых все подряд накачивались наркотиками и буйствовали в пьяном бреду, наоборот поощрялись. Правильнее было бы сказать, что их «уводили» от Иисуса, и лишь в силу обычаев и традиций люди по праздникам продолжали посещать храмы. И таких примеров в истории тысячи.

– Но мы тут в колледже изучаем слово Божье, все его заветы разбираем по словечку, – попытался возразить я. – Не думаю, что меня тут стремятся совратить.

– А в душе, ты подумай, в душе ты веришь в Бога? А?

– Ну… Ты, наверное, прав, Алекс – не верю. Может, оно и есть что-то на самом деле, но, по крайней мере, не такое, как мне хотят его тут представить.

– Вот в том-то и дело, исказили все. Может, и верил бы, да не хочется.

– Правда твоя. Но откуда ты так много знаешь?

– Университет, парень. Когда-то и я учился, и довольно неплохо. У нас был доходчиво объяснявший все преподаватель по атеизму – профессор Александр Александрович Опарин. И только что я по памяти прочел тебе часть одной из его лекций.

– Если все так, зачем ты меня пристроил в религиозный колледж?

– Мы скрываемся, парень. Забыл, что ли? И от тебя никто не требует глубоко веровать. Вникай. Учи науку, в жизни поможет. Да ну ее, религию. – Алекс махнул рукой. – Я из-за нее на войну попал, всю жизнь перевернула.

– Из-за религии?

– Ну да. Молодой был, двадцать один год стукнул. Да ладно уж, потом как-нибудь расскажу. Пора двигать на стрельбище.

Когда вышли из домика, П. Алекс сел в пикап, электромобиль «Рено», завел, подождал, пока в кабину заберемся мы с Элизабет, после чего выжал педаль газа. Ехали минут двадцать, свернули по указателю и еще через пять минут вышли из авто возле охотничьего клуба. Направились внутрь домика. Два плотных здоровяка попались нам навстречу, пройдя мимо, сели в немецкий автолет «БМВ» и улетели. Алекс проводил их таким взглядом, будто подозревал в чем-то.

Стрельбище было самым обыкновенным. На открытом воздухе была огорожена поляна, на которой расположили множество мишеней всевозможных видов, от бегающих и прыгающих, до летающих по разным траекториям. Обычно мы с Алексом стреляли из пистолетов по плоской имитации людей с большими кругами на груди и маленькими на головах. В этот раз ничего не стали менять. Пять тонких пластиковых силуэтов резко поворачивались к нам – и мы по очереди выпускали по пять патронов. Мишель, хозяин заведения, обычно просто просил расписаться в книге, выдавал оружие и боезапас, после чего избавлялся от ключей, сам же продолжал сидеть в доме, смотреть телевизор. Элизабет осталась с ним, так как погода испортилась еще больше, и мокрый снег с дождем поливали вовсю. Короткая шкура бультерьера не очень-то приспособлена для холодного климата.

Мы стояли под крышей, яркие фонари освещали всю поляну, хотя дождь со снегом немного перекрывал видимость, пять пластиковых силуэтов находились тонкими боками к нам. Алекс вставил обойму, передернул ствол пистолета, приготовился.

– Давай! – крикнул он, и я нажал на кнопку. Мишени развернулись, и Алекс слева направо выстрелил по очереди, поразив все пять силуэтов. Я нажал на другую кнопку, и мишени стали приближаться.

– Ну, вроде неплохо, две десятки, две девятки и дешевая семерка. Ничего, сейчас пристреляюсь, получше результат будет. Давай сейчас ты, Санчо.