Людмила Фатеева - Знай свое место

И снова объектив камеры обратился к бесстрастным зрителям. Петру Ивановичу что-то шептал на ухо человек в форме цвета хаки, а тот в ответ важно кивал.

Третья сцена снова отличалась от предыдущих только подопытными. Здесь в роли кроликов были задействованы мужчины. Взрослые дядьки, насупившись, ждали своей участи. И дождались. За трубой закрылся люк, и практически сразу началось превращение. Взрослые угрюмые люди перевоплощались в обиженных младенцев. Распустив губы по подбородку и страдальчески изогнув брови, первым отреагировал здоровенный бугай в клетчатой ковбойке. Он присел на корточки, и, раззявив рот, беззвучно захныкал. Его сосед охватил голову руками, и, раскачиваясь из стороны в сторону, заплакал горючими слезами. Слезы лились рекой, падали на шею, на грудь. Скоро вся камера напоминала ясельную группу детского сада. Кто-то, стоя на коленях, долбился головой о стену, кто-то рвал на себе одежду, шевеля губами в причитаниях, кто-то просто сидел на полу и горько рыдал. Мужики исчезли, оставив вместо себя малолетних несмышленышей.

Петру Ивановичу пожимали руки, одобрительно похлопывали по плечу, явно выражая полное удовлетворение увиденным. А он снисходительно улыбался, будто говоря: Это все мелочи, ерунда, то ли еще будет.

Елена, словно расковыривая свежую рану, смотрела фильм снова и снова. Вдруг на нее накатила паника. Она металась по палате, заламывая руки, кусала пальцы, чтобы сдержать вопль. Хотелось бросаться на стены и выть в голос. Порвалась единственная ниточка, за которую она безотчетно хваталась в последнее время, чтобы не вычеркнуть свое имя из списка живых. Дальше-то что? Лена неимоверным усилием усмиряла порывы бешенства, зачем-то поминутно глядя на часы.

Стрелки не дошли на два деления до шестнадцати часов, когда сердце бухнуло, на миг затормозило работу и запустилось вновь. Лена прислушалась. И улыбнулась. Она не ошиблась. Внутренний слух уловил хищный призыв. Абсолютно уверенная, что никто не увидит и не остановит, Лена мышью выскользнула в пустой коридор. Клиника добросовестно блюла сонный час. Черным ходом, как была, в халате, Лена выскочила за дверь и устремилась на зов. Смысла бороться она уже не видела.

Он ждал ее. Проскользнув в отворившуюся дверь, Лена, также не глядя в глаза любовнику, остановилась на пороге спальни. Он не стал дожидаться, пока Лена пройдет к кровати, разденется и ляжет. Набросился сразу. Хищно рванул затрещавший халат, растерзал рубашку, холодные руки требовательно охватили тело. В предчувствии новой чудесной муки, Лена отдалась этим жестким рукам, стуча зубами от непонятного страха.

Истерзанная и опустошенная, она лежала на полу, пытаясь отдышаться. Сегодня творилось совершенно невообразимое. И Лена поняла, что не сможет уйти от него даже на минуту. Что готова остаться здесь на каких угодно условиях, уборщицей, полотеркой, лизальщицей пяток. Но с ним, чтобы каждую минуту замирать в предчувствии жестоких ласк.

- Хочешь освежиться, дорогая? - равнодушно осведомился мучитель.

Лена подняла голову и увидела бутылку. Рот моментально наполнился слюной. Трясущимися руками она охватила стеклянное тело и надолго присосалась к горлышку. Непривычно нежно любовник поддержал бутыль за донышко.

Переживая первые минуты блаженства, когда вино огненной лавой стремительно бежит по жилам и напористо вливается в кровь, Лена услышала:

- Это наше последнее свидание, дорогая. Хотя, кто знает...

Рука дрогнула и Лена опрокинула содержимое бутылки в рот. Пила пока хватало дыхания. Яростно, словно наказывая себя.

- Все, иди милая, - погладила по голове холодная рука. - Теперь все будет хорошо.

Лена оторвалась от пойла и прохныкала:

- Не хочу, позволь мне остаться с тобой, - она так много хотела сказать, но он перебил.

- Ты вернешься в больницу и ляжешь в постель. Недолго тебе там осталось находиться. Возьми такси, - протянул он Лене несколько купюр. - Мы, может быть, увидимся, когда придет время, - последнюю фразу он говорил, уже отвернувшись к окну.

Лена сразу поверила голосу. Медленно одеваясь, она поглядывала на спину любовника, все еще надеясь, что он передумает. Он даже не оглянулся. Закрывая за собой дверь, Лена глазами молила: посмотри на меня, посмотри. Ее мольбы разбились об эту жесткую спину. Шатаясь, спустилась по лестнице и побрела прочь.

Мужчина смотрел, как женщина ковыляет через двор. Пять минут до трассы, двадцать на дорогу. Пятнадцать минут еще туда-сюда. Он перевел взгляд на часы. Все верно, ровно через сорок минут она покинет этот Мир. Возможно, там ей будет лучше. И вряд ли они увидятся. Опустошенные до дна восстановлению не подлежат.

Машину поймала сразу. По дороге ей стало нехорошо. Машины вокруг заплясали хороводом, пешеходы исполняли свой танец, смешной и бессмысленный.

- Приехали, - через плечо бросил водитель.

Отдала деньги, не считая, и с третьей попытки вышла из машины. Уже не опасаясь, что ее увидят, Лена пересекла больничный двор. Дверь черного хода оставалась открытой. И снова коридор был тих. Словно, больница вымерла. До кровати Лена добралась по стеночке.

- Допилась, - вслух пробормотала она, падая на разворошенную постель. Повернулась на бок, подложила под голову руку и закрыла глаза. Сон накатывал быстро, сплошной завесой. "Без всяких галлюцинаций, это хорошо", - подумала Лена, проваливаясь в черноту сна.

4.

Даниил

Я без единого содрогания исполнил приказ. Тело вернулось туда, где его должны были обнаружить. Ты - робот, дорогой мой, сказал я себе, получив очередное задание от "крестного", солдат, раб и пёс своего Хозяина. Интересно, я и мысли начал соответственно, отмечая в сознании происходящее словно видимое со стороны. И действовал также.

После провала в Горске меня отозвали в Москву. Я вернулся к прежнему заданию - и вовсе омерзительному делу. Но я не принадлежал себе. Я должен был исправить промах, хоть меня и уверяли в отсутствии моей вины, упирая на волю случая. Что ни говори, я все-таки подтолкнул ту парочку друг к другу. Может, и на самом деле я не был виноват в случившемся.

Но в Горске я работал с мужчиной, лишь чуть-чуть подкорректировав поведение девушки. А тут, в Москве основным объектом была женщина. Задача формулировалась просто: подчинить, сломать, а в нужное время - устранить. Тогда впервые в жизни мне предстояло соитие с женщиной. Еще и с такими вероломными намерениями. Остатки души покинули меня. Глаза потухли и даже в образе, неважно каком, зияли, как два мертвых отверстия.

Но на поверку оказалось не так и плохо. Власть над беспомощным, таким податливым телом...

Завершив доверенное мне дело, я позвонил по заранее обговоренному телефону и мертво доложил: