Дэвид Герролд - Война против Кторра

Кторр снова вздыбился и на этот раз он был достаточно близок для удара. Я вонзил луч ему в пасть и рассек ее в кровавую кашу. Я отчаянно давил на курок и прочертил визжащую кровавую линию вниз и вверх по чудовищу. Серебристая шкура была исполосована красным и черным.

Кторр башней навис надо мной, содрогаясь от каждого попадания игл из винтовки, одна рука бесполезно болталась, другая бешено хватала воздух, глаза превратились в алый пудинг, в пасти судорожно дергались зубы...

Где-то в этой дергающейся массе плоти был мозг, центр управления - что-то! Я снова нажал на курок и второй магазин выскочил пустым. Я потянулся к поясу за очередным магазином - а потом кторр повалился вперед на меня и я отключился.

35

Кто-то звал меня.

А-а. Уходи.

- Вставай, Джим. Время просыпаться.

Нет, оставь меня в покое.

Она трясла мое плечо: - Вставай, Джим.

- Ста... ме... по...

- Вставай, Джим.

- Чего ты хочешь?...

Она продолжала трясти меня: - Вставай, Джим.

Я хотел смахнуть ее руку. Но не смог поднять свою. - Чего тебе надо, черт побери?

- Вставай, Джим.

Я не мог шевельнуть рукой. - У меня не шевелятся руки!

- Ты под капельницей. Обещай не дергаться, и я освобожу тебе руку.

- У меня не шевелятся руки!

- Обещай не выдергивать капельницу!

- Развяжи меня!

- Я не могу, Джим. Пока не дашь обещание.

- Да, да, обещаю! - Я знал этот голос. Кто она? - Развяжи меня!

Кто-то что-то делал с моей рукой. Потом я освободился. Смог пошевелиться. - Зачем ты разбудила меня?

- Потому что надо просыпаться.

- Нет. Не хочу. Оставь меня.

- Нет. Мне надо оставаться с тобой.

- Нет, я хочу умереть. Кторр убил меня...

- Нет, не убил. Ты убил его.

- Нет. Я хочу быть мертвым. Как все.

- Ты не должен, Джим. Теду это не понравится.

- Тед дурак. И его даже нет здесь. - Я хотел знать, где я. Я хотел знать, с кем говорю. Она держала меня за руку. - Я тоже хочу быть мертвым. Все будут мертвы, почему нельзя мне?

- Потому что, раз ты мертв, то уже не можешь изменить свое мнение.

- Я не хочу менять свое мнение. Быть мертвым - не может быть плохо во всем. Никто из мертвых не жаловался, не так ли? Как Шоти. Шоти мертв. Он был моим лучшим другом, а я даже не знал его. И мой папа. И пес Марсии. И девочка. О боже..., - я начал плакать, - ... мы застрелили девочку! Я был там и видел! И доктор Обама - она сказала мне, что все правильно! Но это не так! Все это - дерьмо! Она осталась мертвой! Мы даже не попытались спасти ее! А я не видел никаких кторров! Все говорили, что были кторры, но я не видел никаких кторров! - Я вытер лицо, вытер каплю под носом. - Я не верю в этих кторров. Я не видел даже фотографий. Как я мог знать? - Слова пузырились у меня в горле, тесня друг друга. - Я видел, как кторр убил Шоти. Я сжег его. И я видел, как они кормили кторра собаками. Псом Марсии. Я видел, как они притащили кторра на сцену. Доктор Цимпф проверила стекло - о боже!, я видел, как оно треснуло. Кторр просто выплеснулся в аудиторию. Я видел, как люди бежали, я видел это... - Я захлебнулся собственным рыданием. Она крепко держала меня за руку...

Я снова вытер лицо, она дала мне платок. Я взял его и утер глаза. Я удивлялся, почему я плачу? И почему я говорю все это? Не уходи!, - внезапно сказал я.

- Я здесь.

- Останься со мной.

- Все в порядке, я здесь.

- Кто ты?

- Динни.

- Динни? Не знаю никакой Динни. - Или знаю? Почему имя звучит так знакомо? - Что со мной?

Она похлопала меня по руке: - Ничего такого, что нельзя вылечить. Ты перестал плакать?

Я обдумал это. - Да, кажется.

- Ты хочешь открыть глаза?

- Нет.

- Окей. Не открывай.

Я открыл глаза. Зеленое. Потолок зеленый. Комната маленькая и полутемная. Госпиталь? Я недоуменно помигал. - Где я?

- Мемориал Рейгана.

Я повернул голову, посмотреть на нее. Она не выглядела так страшно, как мне запомнилось. Она все еще держала мою руку. Хай, - сказал я.

- Хай, - ответила она. - Чувствуешь лучше?

Я кивнул. - Зачем ты разбудила меня?

- Правила. После операции под пентоталом всех будят, чтобы быть уверенным, что они управляют своим дыханием.

- О, - сказал я. Я был накрыт одеялами. И ничего не чувствовал. - Что произошло?

Она глядела печально: - Кторр убил двадцать три человека. Еще четырнадцать погибли в панике. Тридцать четыре ранено, пятеро - в критическом состоянии. Двое, по-видимому, не выживут. - Она критически осмотрела меня. - Если хочешь - спрашивай.

Я начал спрашивать: - Кто... - Но голос сорвался и я не закончил фразу.

- Что кто?

- Кто убит?

- Имена еще не огласили.

- О. Так ты не знаешь.

Я не понял выражения ее лица. Она смотрела со странным удовлетворением: - Ну, кое-что я могу сказать. Некоторые делегации от четвертого мира надо собирать заново. Мы заполнили ими два крыла больницы и морг. Они все сидели в пяти первых рядах. Червь прошелся по целой секции.

Что-то мне пришло на ум, но я не стал говорить. Вместо этого я спросил: - Как он вырвался?

- Для клетки взяли неверный сорт стекла. Думали, что стекло выдерживает стократную нагрузку. А оно выдерживало только десятикратную. Началось расследование, но похоже на какую-то ошибку в поставках. Никто не знает.

Я попытался сесть и не смог. Я был привязан к постели.

- Эй, не надо, - сказала Динни, мягко положив мне руку на грудь. - У тебя сломано пять ребер и проколото легкое. Тебе повезло, что не задеты большие сосуды. Ты был под кторром пятнадцать минут, пока мы вытащили тебя. Из этого по меньшей мере тринадцать минут ты был на кислороде.

- Кто?...

- Я. Тебе повезло, парень, потому что в этом я очень разбираюсь. Хорошо, что ты шагнул назад перед тем, как он упал на тебя, иначе я не подобралась бы к твоему лицу с маской, а к груди с тампером. Только всемером смогли откатить кторра. Хотели сжечь его, но я не дала. Поблагодаришь меня потом. Они не очень обрадовались этому. Однако, кто так сердит на тебя? Я никогда не видела так много злых людей с факелами. Но я не бросаю своих пациентов. Кстати, мне кажется, одно сломанное ребро - мое. Не спрашивай. Я не могла быть кроткой. О, у тебя еще разбита коленная чашечка. Ты был на столе пять часов. - Она поколебалась, потом проговорила одними губами: - Нарочно.

- Что?

Она склонилась надо мной взбить подушку и прошептала мне в ухо: - Кто-то не хотел, чтобы мы спасли тебя.

- Что?

- Извини, - сказала она в голос. - Сейчас я взобью получше. И снова зашептала: - Хотели, чтобы ты умер на столе. Но здесь ты под защитой медицины и никому не позволено видеть тебя без сиделки. То есть, без меня.

- Э-э... - Я закрыл рот.

Снова присев, она сказала: - Кстати, наверное, ты - герой. В том зале некоторые двери оказались заперты. Не говори, сколько людей эта тварь могла убить, если б ты не остановил ее перед тем, как появилась остальная кавалерия.